|
Она была возбуждена и потому внимательно слушала и понимала слова присяги. Четверо мужчин, два вассала и два кастеляна, клялись в верности семейству Невилль через Джиллиан и ее будущих детей. Джиллиан послушно повторяла слова принятия этой клятвы, как научил ее Саэр, ожидавший какого то открытого знака, что клятва произносится главным образом в его адрес, но так и не дождавшийся. Саэр изо всех сил пытался убедить их, что им следует упомянуть его в клятве как покровителя Джиллиан, но те не согласились, поскольку не желали быть слишком тесно привязанными к одному из людей Людовика. Если ход войны повернется в пользу Джона, они хотели обеспечить себе безопасную лазейку. Несколько раз Гилберт прерывал церемонию, пытаясь вырваться из рук Саэра и Осберта. Не привыкший так долго находиться в вертикальном положении, он устал. В конце концов, он разразился слезами и взвыл так громко, что все замерли. Осберт сделал движение, чтобы ударить беднягу, и хотя Саэр успел предотвратить удар, движение не ускользнуло от четырех пар сердитых глаз людей Невилля. Саэра они еще могли принять, но Осберт нравился им все меньше и меньше. – Позвольте ему сесть, – тихо попросила Джиллиан, а когда на помост подали стул, послала одного из слуг за сладостями. Получив сладости и услышав ласковый голос женщины, он успокоился. Сэр Ричард, старший вассал, земли которого располагались в Глинде, с одобрением посмотрел на Джиллиан. Он был не только вассалом, но и другом старого Гилберта де Невилля, и его очень огорчила смерть последнего, хотя подозрение, что гибель отца и несчастье, случившееся с младшим Невиллем, были подстроены, никогда не посещало его мысли. Он знал, разумеется, что его друг погиб от руки Саэра, но такие вещи случаются, и сэру Ричарду казалось, что Саэр изо всех сил старается исправить свою нечаянную вину. Он нашел действительно хорошую жену для искалеченного и поврежденного в уме сына погибшего. Без сомнения, ее привлекали некоторое богатство и власть, даваемые владениями Невилля, если речь шла не только о том, что она слишком боялась своего опекуна, чтобы возражать, но она явно поняла свой долг и демонстрировала намерение быть доброй женой. Как только церемония присяги завершилась, сэр Ричард высказал это мнение Саэру, и тот пришел в такое хорошее расположение духа, что терпеливо, без понуканий, ждал, пока будет подан обед, и решил пока не возвращать Гилберта в его камеру. Не будь Осберт таким болваном, он мог бы посадить калеку за решетку под предлогом, что тот нуждается в отдыхе. Теперь же он не хотел, чтобы его как то связывали с поведением Осберта. Саэр понимал: для него очень важно, чтобы люди Невилля доверились ему, как доверился сэр Ричард. Таким образом, Гилберт сидел за высоким столом между Джиллиан и Саэром, и целям, преследуемым Саэром, прекрасно служила доброта, с какой Джиллиан нарезала куски своему мужу, направляя его рассеянное внимание на еду, и вообще ухаживала за ним. К. концу обеда Гилберт начал скулить, и Джиллиан попросила, чтобы ему позволили вернуться в камеру отдохнуть. Саэр нахмурился при слове «камера», но нашел способ обратить сказанное в своих интересах. – Мне очень жаль держать его в таких условиях, – сказал он сэру Ричарду, – но я боюсь, что он может навредить себе. Иногда к нему возвращаются смутные воспоминания о том, что произошло с ним, и тогда его охватывает ярость, что вполне объяснимо. Однажды он чуть не выбросился из окна. Сэр Ричард вздохнул и отвернулся. Гилберт подполз к матрасу на полу и улегся на нем в позе зародыша, при этом он сосал большой палец. Саэр пожал плечами. – Может быть, вы думаете, что было бы добрее по отношению к нему просто отвернуться и предоставить ему делать то, что он хочет, но я должен искупить вину перед ним. Если Джиллиан родит ребенка от него… Я не хотел бы, чтобы благородная кровь человека, которого я убил, исчезла, и раскаянье вечно мучило меня. Нет, не думайте, что я слишком добр, чтобы быть реалистом, – умно добавил Саэр. |
