— Хотел еще раз извиниться за свой нелепое поведение. Присаживайтесь, подвезу вас, куда пожелаете.

Женщина, не поворачивая головы, на мгновение молча скосила глаза в его сторону, продолжая двигаться, не сбавляя темпа, но и не убыстряя его.

— А это уже некрасиво с вашей стороны — игнорировать меня, как пустое место. Неужели вам не облом тащиться пешком по такой жаре? А у меня кондиционер работает.

— А это красиво — на ходу «клеить», или как у вас это называется? Спасибо, я и пешком постою, без кондиционера! — В ее голосе не чувствовалось ни злости, ни раздражения, просто реплика на ходу.

Леонид обогнал ее, вышел из автомобиля и, идя ей навстречу, представился:

— Меня зовут Леонид — лучший друг Стаса. Не отказывайтесь, я вас подвезу, куда только скажете. И никаких возражений!

— А если я скажу, что вон та «хонда» — моя собственность и я сама доберусь туда, куда мне потребуется? — Она вновь улыбнулась, достала из сумочки ключи, и небольшой красный автомобиль отозвался на электронную команду.

— Тогда не понимаю: зачем надо было идти полкилометра пешком по жаре, да еще в гору? Можно ведь было подъехать прямо к крематорию, — недоумевал Леонид.

— Каждый сам выбирает свою Голгофу и несет свой крест… — туманно пояснила женщина в темном и, обойдя мужчину, села в свой автомобиль.

Леонид продолжал стоять, окончательно сраженный. Стекло в красном автомобиле поползло вниз, и раздался голос незнакомки:

— Леонид, думаю, вы можете мне понадобиться в будущем.

— Мой номер телефона… — оживился Леонид и протянул визитку.

— Меня зовут Мари. — Стекло вновь поднялось, и красный автомобиль быстро сорвался с места, набирая скорость.

«Может, она решила, что я за ней помчусь? — немного раздраженно подумал Леонид. Такая таинственность его насторожила. — Сама сказала, что позвонит, когда понадоблюсь». Он сел в автомобиль, тронулся и на ходу стал поспешно стаскивать с себя опостылевший пиджак.

«А в это время Стас корчится в огне при температуре в несколько сот градусов», — эта мысль его ужаснула, на лбу выступил холодный пот.

19

На поминках Леонид почувствовал, как внутри поднимается раздражение: здесь собрались в основном знакомые Норы, которые фальшиво ее утешали, как будто не знали, что со Стасом они расстались четыре года назад и живет она в гражданском браке с Олегом, также присутствующим здесь. Нора играла роль безутешной вдовы, а искреннее горе, которое он увидел в ее глазах в крематории, уступило место позерству и фальши. Подвыпив, гости стали интересоваться судьбой мастерской Стаса.

— Он всегда жил сегодняшним днем, думал… да вы прекрасно сами знаете, что Стас ни о чем не думал, а жил в свое удовольствие, — накручивала себя Нора, сбросив маску, — была задета болезненная тема. — Мастерская не приватизирована и уйдет коту под хвост! Я на нее никаких юридических прав не имею. Представьте себе — шестьдесят метров площади на Подоле — это какие деньги! Хотя бы о дочери подумал!

«А какие права ты можешь иметь, если вы уже столько лет официально в разводе и живете врозь?» — Леонид еле сдерживал себя, чтобы не сорваться, поэтому потихоньку встал и по-английски, не прощаясь, удалился. По мобильному он созвонился с несколькими приятелями Стаса, тоже художниками, и пригласил их помянуть усопшего в его мастерской. Заехал в супермаркет, набрал выпивки, закуски и на такси поехал на Подол.

На дверях мастерской бросилась в глаза наклеенная белая полоска бумаги с угрожающими печатями — он, не раздумывая, сорвал ее и открыл дверь своим ключом.