— Здесь!

И тотчас же из-под ног, из травы, в которой до этого ничего и никого не было, — он мог бы поклясться в этом! — взлетела огромная серебристоголовая птица с острым изогнутым клювом — сокол!

Сокол сделал круг над ним, поднялся выше деревьев, еще раз облетел хутор и стал уходить в высоту, пока не превратился в точку и не исчез.

Крутов очнулся, оглядываясь в недоумении по сторонам, не сразу вспомнив, где и зачем находится. К нему бежала Елизавета, как большая белая птица, налетела, прыгнула на грудь, зацеловала. Затем, устыдившись порыва, умчалась обратно, к бабе Евдокии и старцу, молча глядевших на Крутова.

Подошел Георгий, с любопытством глядя на Егора.

— Поздравляю, Витязь. Твой природный оберег-имя покруче моего будет, у меня был стриж. Теперь ты получил дополнительную защиту. Хотя об этом никто не должен знать, кроме тех, кто участвовал в Посвящении.

— Все так просто… даже не верится…

— А ты хотел бы участвовать в сложнейших ритуалах с жертвоприношениями?

— Нет, но… странно все… и как же меня теперь зовут? Сокол, что ли?

— Кречет, по-древнерусски.

— А тебя?

— Стриж на древнем языке звучит как стирч. Я — Стирч. Однако называть друг друга истинными родовыми именами мы имеем право только в таких священных местах, как это.

— Кречет… — медленно произнес Крутов, смакуя слово, и почувствовал учащение пульсации крови во всех сосудах. Впечатление было такое, будто на имя откликнулось все тело. — Ну, а что дает знание своего родового имени?

— Я же говорил — защиту. В случае активного пси-нападения тебе придут на помощь все предки и даже воля природного эгрегора, в котором ты родился и вырос. Ты еще убедишься в этом, у тебя все впереди.

— Все впереди, окромя того, что сзади, — вспомнил Егор изречение Панкрата Воробьева. — Почему мне помогли найти имя только сейчас, а не полгода назад?

— Дозревал, — сказал Георгий серьезно. — Существует мнение, которое разделяю и я: чтобы узнать, что такое хорошо, надо сначала выяснить, что такое плохо. В более концентрированном виде это суждение превращается в закон: если ты не сталкивался со Злом, не можешь судить, что есть Добро.

— Ты хочешь сказать, что я теперь могу отличить Добро от Зла? Поэтому мне и разрешили присоединиться к родовому дереву?

— Не присоединиться, ты присоединен к нему с рождения, а понять свою ответственность перед Родом. Но будь осторожен в своих поисках и устремлениях, Витязь не должен ошибаться в оценке положения дел, иначе наломает столько дров, что ни один волхв не расхлебает. Зло сейчас так научилось маскироваться, рядиться в одежды Добра, что не сразу отличишь. Иди, тебя ждут.

Крутов сжал руку Георгию, подошел к старцу, бабе Евдокии и Елизавете, поклонился.

— Спасибо вам за все. Постараюсь не подвести.

— Уж не подведи, — усмехнулся старец в бороду. — Это Посвящение лишь начало, а идти тебе по дороге восстановления справедливости далеко. Волна злобы и насилия захлестывает Отечество, святыни поруганы, людям навязывается модель мира, который ужасен и жесток: все плохо, а будет еще хуже… Сознание людей кодируется этими установками, в подсознание впечатывается сценарий катастрофы, скорого конца света… так вот ты, Кречет, должен научиться воевать не только руками, но мыслью и волей, опирающейся на силу и знания предков.