— Кто вы? — спросил Егор, пристально заглянув в глаза старца, чей голос казался ему смутно знакомым. Да и речь старика явно несла признаки современности.

— Я тот, кто может. — Сквозь черты древнего старца на миг проступили черты юного лица, и Егор узнал волхва.

— Сергий!

— У меня тоже есть родовое летящее имя, — с улыбкой сказал «старец». — Можешь называть меня — Стерх. А теперь прощай. Пусть твой путь к Вышнему будет легок.

Крутов поклонился, а когда выпрямился — ни старца, ни бабы Евдокии перед ним не было. Они ушли по своим делам, зная законы, позволяющие обходиться им без транспортных средств.

Елизавета снова бросилась к мужу, обняла, и так они стояли некоторое время, обнявшись, молча, думая каждый о своем, пока сзади не раздалось деликатное покашливание.

— Ну, я пойду?

Крутов оглянулся на Георгия, отстранил жену.

— Неплохо было бы посидеть за столом, отметить Посвящение. Или ты торопишься?

— Пойдемте с нами, я вас блинами угощу, — присоединилась к мужу Лиза.

— Дел по горло, — заколебался Георгий, — но от блинов, пожалуй, не откажусь.

Крутов бросил взгляд в небо, ища глазами гордую птицу, и ему показалось, что он встретил ответный острый взгляд сокола.

Назад они возвращались на машине Георгия — зеленого цвета «Ладе» сто одиннадцатой модели, а на въезде в Ковали встретили бритоголового монаха в черной рясе.

— Этого-то зачем сюда понесло? — оглянулся Крутов, не ожидавший увидеть в родных местах представителя Братства Черного Лотоса.

— Действительно, странно, — согласился Георгий, также провожая пристальным взглядом крутоплечего молодца с серьгой в ухе.

— Что это вы всполошились? — удивилась Елизавета. — Молодого батюшку не видели?

— Это особый батюшка, — проворчал Крутов, вылезая из машины первым. — Не хотел бы я видеть его в Ковалях.

— Да почему?

— Она не знает о жуковском храме Лотоса? — посмотрел на Егора Георгий.

— Не было случая рассказать.

— Ну-ка, выкладывайте свои секреты, — рассердилась Лиза. — О чем идет речь? Почему вы так забеспокоились, увидев этого монаха?

— Ты обещала блины, — попытался Крутов перевести разговор на другую тему.

— Они готовы, баба Аксинья уже напекла. Сейчас накрою стол, и вы все расскажете. Лиза убежала в спальню переодеваться.

— Вот хорошо, что зашли, — обрадовался дед Осип, встречая гостя и не обращая внимания на его белоснежный наряд. — А я гадаю, чья это самобеглая коляска к нам завернула? Небось не завтракали? Располагайтесь на веранде, я к вам присоединюсь, проголодался с утра.

Гость и хозяева уселись за стол на веранде, Лиза быстро заставила его снедью: блины, сметана, мед, варенье, чай, — и они принялись трапезничать под добродушное ворчание Осипа, любившего критиковать деятельность нового правительства и плавно переходившего на местную власть. Когда он немного подустал, Елизавета толкнула Егора локтем:

— Выкладывай, что знаешь о храме Лотоса. Никогда не слышала, что в Жуковке такой есть.

— Черного Лотоса, — поправил жену Крутов, глянул на дядьку. — Старик, ты случайно не знаешь, к кому здесь у нас в деревне наведывается молодой монах с бритой башкой и серьгой в ухе?

Осип почесал в затылке.

— Видел я одного такого недавно, да не догадался проследить, куда завернет.