Панкрат хмыкнул.

— Шутишь? Вы собираетесь в Переславле взрывать атомную бомбу?

— Конечно, нет, — развеселился Асламов. — Попытаемся его сымитировать. То есть создать генератор электромагнитных импульсов, близких по параметрам тем, что образуются при взрыве. Если же не удастся…

— Тогда что?

— Найдем подходящего человека и сделаем живой генератор.

Воробьев недоверчиво глянул на директора, но тот был деловит и серьезен и шутить не собирался.

— Туда Витя Телегин ушел, — вспомнил Панкрат. — Монахи пригласили его инструктором по выживанию.

— Я знаю.

— Он случайно не наш разведчик?

— Нет, но надеюсь, что Телегин нам поможет.

Машина остановилась у здания городской Думы. Панкрат собрался вылезать, но Асламов остановил его.

— Пока я буду решать проблемы с городским головой, тебе надо выполнить одно ответственное задание. Знаешь магазин видеотехники на Советской?

— Мы с женой покупали там телевизор.

— Он принадлежит одному видному коммерсанту, Гарику Гусинскому, передашь ему письмо. — Асламов достал конверт, на котором был вытиснен странный рисунок: перечеркнутый крестом кинжал.

Панкрат пощупал плотную бумагу конверта.

— Что в нем? Надеюсь, не бомба?

— Предупреждение. На мужика собирается наехать местная бандитская группировка, надо помочь.

Хлопнула дверь. Панкрат остался сидеть в кабине с водителем, глядя то на конверт, то на удалявшегося директора завода, одновременно по выработавшейся привычке фиксируя положение пешеходов на площади, потом очнулся и тронул водителя за плечо.

— Поехали, Саша.

Было совершенно непонятно, зачем Валентину понадобилось предупреждать коммерсанта о предполагаемом нападении, но, с другой стороны, — Панкрат вдруг понял, что ему доверили играть в те же игры, что вела и неведомая ему служба Катарсиса, и осознание факта наполнило душу бывшего майора интересом, а жизнь — смыслом.

Поручение Асламова он выполнил быстро, хотя и не без приключений.

Владелец магазина аудио— и видеотехники имел приличную охрану, попытавшуюся проявить инициативу и не пустить визитера дальше приемной, но Панкрат повел себя мирно, и в конце концов молодой начальник охраны, обыскав Воробьева и не найдя оружия, вынужден был пропустить его к шефу.

Гарик Гусинский оказался жирным боровом, едва умещавшимся в кресле за столом. Глазки у него заплыли, щеки отвисли, тройной подбородок загораживал узел галстука, и Панкрату он показался малосимпатичным. Передав хозяину кабинета конверт, Воробьев откланялся без лишних слов, а на выходе из магазина его перехватили секьюрити Гусинского, загородив дорогу.

— Шеф приказывает тебе подняться к нему, — сказал хорошо сложенный длинноволосый начальник охраны, у которого слегка оттопыривался пиджак на груди.

— Приказывать мне может только мой непосредственный начальник, — учтиво проговорил Панкрат. — Я всего лишь курьер, передал то, что велели.

— Идем, он с тобой поговорить желает. — Длинноволосый положил руку на плечо Воробьева.

— Он-то, может быть, и желает, да я не хочу. — Панкрат сбросил руку и двинулся к двери, но командир секьюрити снова схватил его за плечо, а двое его подчиненных, плотно сбитые, с пустыми лицами любителей тусовок, вознамерились заломить руки гостю, и тогда Панкрат продемонстрировал технику барса в ограниченном пространстве (в магазине наличествовал небольшой холл два метра на два между входной дверью, стеной, стойкой с аппаратурой и прилавком), стараясь ничего не разбить.

Длинноволосый начальник охраны получил удары локтем в живот и ребром ладони по затылку, укладываясь на пол лицом вниз.