Он завел Бориса в сени, но в горницу не позвал.

— Слушаю.

— Что ты сделал, гад?! — выпалил Мокшин, с трудом сдерживаясь. — Жизни никакой нет, жена смеется, грозится уйти… ты что сотворил?

— Ничего особенного, — пожал плечами Крутов. — Порча называется. Я предупреждал, ты не понял, теперь наказан за это. Все правильно.

— Да я… да ты! — Борис захлебнулся слюной и с минуту бурно дышал, пока не успокоился под насмешливым взглядом хозяина. — Если ты не снимешь свою хренову порчу, мы тебя…

— Э-э, нет, мил человек, — покачал головой Егор. — Так у нас разговора не получится. Придется тебе еще подождать с лечением, пока не образумишься. А начнешь силу демонстрировать, я и твоих бандитов этой силы лишу. Ступай пока.

Борис скрипнул зубами, с усилием перевел дух.

— Я… — он откашлялся, — постараюсь… твои условия?

— Мои условия тебе известны. Ты сворачиваешь свою лавочку, прекращаешь заниматься в районе рэкетирством, и сила твоя мужеская вернется.

— Нет уж, сначала ты колдуй…

— Никаких «сначала»! — жестко сказал Егор, открывая дверь на улицу. — Выходи.

Борис сник.

— Черт бы тебя побрал! Хорошо, мужиков я больше не трону.

— От тебя уже мало что зависит, — усмехнулся Крутов. — Я-то сниму наговор, да как только ты удумаешь выкинуть коленце, злое дело сотворить, так порча и вернется.

Мокшин вспотел, хотел выругаться, но встретил засветившийся взгляд Крутова, отшатнулся и молча направился к калитке. Оглянулся, пряча глаза:

— Сколько мне ждать?

— Я уже все снял, — сказал Егор. — Помни обещание.

— Что ты с ним сделал? — подошла к нему Лиза, в глазах которой появился интерес к происходящему.

— Испытал на нем один из приемов живы. Кстати, баба Евдокия и тебя этому учила.

— Чему?

— Бесконтактному воздействию. Берегини ведь могут даже сердце человеку остановить на расстоянии.

— А ты можешь?

— Не пробовал, — улыбнулся Крутов. — Но думаю, что смогу.

— Ты изменился…

Егор с изумлением посмотрел на жену, заговорившую с ним как в прежние времена, но вспышка активности у нее прошла, и Лиза погасла, потеряла интерес к разговору. Тихая музыка внутри нее, которую научился слышать Крутов, смолкла. Гулять вокруг пруда она отказалась.

Георгий Мокшин приехал к Егору на следующий день, но не в Ковали, а в Жуковку, в школу, когда Егор закончил занятия. Бывший муж Елизаветы тоже попытался качать права, окруженный четверкой телохранителей, но результата не добился. Крутов еще не остыл после тренировки и в течение секунды обезоружил двух битюгов Мокшина, мощных, но неповоротливых, как асфальтовые катки. После этого напор гостя ослабел и ситуация перешла в спокойный эндшпиль, в котором преимущество было на стороне Крутова.

— Что ты сделал с братом? — спросил Георгий, когда телохранители покинули спортзал.

— Подлечил психику немного, — сказал Крутов, — а то он нервным очень стал. Могу и тебя подлечить… если потребуется.

Георгий, загорелый, в белом костюме, красивый, уверенный в себе, нахмурился.

— Не много на себя берешь, полковник? Времена меняются…

— Ты же меня знаешь, господин бывший мэр, я никогда ничего не делаю наполовину и всегда готов ответить соответственно угрозе.