Сбор от лекции, а больше — «взаимовспомоществование» какого-то комитета позволили Буниным покинуть квартиру Цетлиных и вернуть им долг.

Теперь можно было облегченно вздохнуть. Надолго ли?

И все же это была свобода, а дороже ее нет ничего на свете.

Загадки славянской души

Полная свобода печати! Графоманы всех мастей — от монархистов до всяких экстремистов — ухватились за перья, валяй кто хочет! И валяли, и организовывали, и «выпускали в свет»: «Наш путь», «Наша правда», «Наш стяг», «Знамя», «Знаменосцы», «Значок», «Вестник союза дворян» и «Вестник хуторян», «Нация» и «Держава», и еще «Вестник Сиона», и еще «Имперская мысль», «Эриванская летопись». Великое множество журналов и сборников: «Медный всадник», «Веретено», «Воля России», «Грани», «Русская летопись», «Русский сборник» и прочее и прочее. О количестве «Огоньков» говорить не приходится — своим неверным светом они озарили задворки литературы, которую называли «русской».

К романам отношение было особым. От них требовались толщина и раздирающий душу заголовок. Роман госпожи Бакуниной — «Твое тело принадлежит мне». Роман Анны Кашиной — «Жажду зачатия». Многотомный труд генерала Краснова «От двуглавого орла к красному знамени» успехом пользовался потрясающим, его переиздавали и переводили.

Среди генералов Петр Николаевич был, конечно, классиком. Его отлично иллюстрированные романы и повести выходили один за другим. Более того — они раскупались. Краснов словно изливал елей на истерзанные души россиян, ибо писал об исторической России с восторгом и верой в ее будущее.

Заграничное отечество не грело души ни военным, ни штатским. Вот и писали, вот и вспоминали… Тосковали о поруганном отечестве.

Барон Николай Врангель, отец доблестного генерала Петра Врангеля, тоже издал свои «Воспоминания» — в Берлине. Словно кровью сердца, он писал:

«Прощай, Родина! Теперь беженцами скитаемся мы по чужбине. Серо, однообразно, бесполезно тянутся дни за днями. Глядим на гибель Родины, с горестью смотрим, как зарубежная Русь грызется между собою не для блага России, а за будущую, более чем гадательную власть.

Жизнь окончена. Впереди одна смерть-избавительница.

России больше нет. Миллионы людей убиты, миллионы умерли от голода, миллионы скитаются на чужбине. Жизнь заглохла. Поля зарастают бурьяном, фабрики не работают, поезда не ходят, города вымирают, на улицах столицы растет трава. Недавняя житница Европы уже не в силах прокормить себя…

В активе общественные силы — все те же, слишком — увы! — знакомые лица, алчущие сыграть роль, на которую они неспособны.

Заветы революции? Какие? „Грабь награбленное“? „Смерть буржуям“? „Диктатура пролетариата“?

Чтобы определить ценности заветов, нужно предварительно сговориться, в чем именно они заключаются.

Остатки русской армии? Хранители русской чести? Одними забытые, другими оплеванные!

Или легенда, красивый миф о богатыре Илье Муромце, который после вековой спячки воспрянет и будет творить чудеса? Увы! С таким активом едва ли Россию восстановить.