– Здесь в остроге сидят ваши моряки с «Новика», забыли? Около тридцати – сорока человек. А еще с вами трое. Хватит на миноносец?

– Этого даже много, на «Котаке» команда – всего человек тридцать… – Мичман задумался и, уже не обращая на меня внимания, забубнил себе под нос: – Машины – компаунд тройного расширения, со мной же Стерненок, а он как раз механик, должен справиться, десять человек на котлы… остальных на орудия, а я за штурвал… Так… максимальный ход у него – узлов семнадцать, а до нашего берега – миль пятьдесят, так что, если не спохватятся, успеем проскочить в бухту Де-Кастри или к Николаевску… Можно прямо во Владивосток рвануть… Да за такое мне Анну на шею повесят или даже Георгия! Эх, знала бы маменька, на что я иду ради России-матушки…

«А могут и погоны сорвать… – подумал я. – Ну да ладно, мичман, мечтай, мечтай, это не вредно, а даже полезно…»

Остаток дня прошел в наблюдениях – я зафиксировал все места базирования самураев с маршрутами патрулей. План операции тоже уже сложился, осталось только дождаться отрядов Собакина и Кошкина.

На стоянку вернулся, уже когда стало темнеть. Костры разводить запретил, так что ужинали всухомятку. Попутно поделился планами со Свиньиным, Петуховым и Серьгой.

– Сами понимаете, нас уже никуда не пропустят. Можно малыми отрядами прорываться, но этот вариант тоже сопряжен с большими сложностями. Так что дорога одна – в Россию. При правильном расчете и малой толике везения все должно получиться.

– Верить-то я верю, что получится… – Интендант озадаченно покрутил головой. – Верю во все, к чему вы прикладываете свою руку, Александр Христианович. Но могут возникнуть проблемы, и немалые. Ежели разобьем японцев да еще угоним у них военную посудину после заключения мирного договора, мы, собственно, отправим псу под хвост слово государя. А за сие по головке не погладят. Пока резвимся на Сахалине, с нас особого спросу нет, а как в Россию вернемся, там сразу и предъявят, ибо макаки жаловаться будут.

– Дык японы нас шли драконить уже после того, как бумажки подмахнуты были… – пробурчал Серьга. – Будем гонять обезьян, пока сил достанет.

– Вы как хотите, – влез Петухов, – а я за войну. А там хоть трава не расти. Думаю, начальство разберется и даже наградит! Тут весь флот ничего сделать не смог, а мы целый… как там его, миноноситель приведем!

– Миноносец, – поправил его мичман. – Но я тоже согласен. Доведу, можете не беспокоиться. Главное, чтобы исправен был.

– Им об одном, а они о другом, – с досадой бросил интендант. – Смотри, герои какие. Хотя… семь бед – один ответ. Я не против, Александр Христианович. Собственно, выбора у нас особого нет. Идти некуда, только домой.

Личный состав, как только услышал про Россию, ответил единодушным согласием.

– Куда угодно, тока подальше от косорылых, – ответил за всех Яков Зыбин, после смерти Наумова возглавивший казаков. – А домой – оно всегда сподручней. Опять же людей ослобоним, святое дело. Может, и моя Матрена с Ванюшкой здесь томится… – Он зло повел усом. – А так нам все одно, ты тока веди, Християныч.

– Так тому и быть…

Майя и Мадина на совете не присутствовали, им я все рассказал уже перед сном.

– Увы, Сахалин придется покинуть. Позже можно вернуться, если захотите, после того, как все уляжется. Думаю, где-то через пару месяцев, когда японцы окончательно отдадут России северную часть острова. Правда… сначала надо уйти…

– С тобой – куда угодно, – сонно пискнула Мадина из-под одеяла.