И все же, скотина этот здоровяк, подставляющий свою любовницу, брезгливо подумал он. Как чешутся руки врезать ему по морде… Жаль, нельзя следователю заниматься рукоприкладством. Если даже оно – из самых лучших побуждений.

– Имеете конкретные факты или – просто подозрение? – максимально деловым тоном осведомился Бабурин. Будто сомневается приобретать ли по слишком дорогой цене предложенный «товар» или отказаться? – Лучше бы – факты. Как говорится, голые предположения к делу не пришьешь, в обвинительное заключение не вставишь.

– Что касается Любаши, простите, Любовь Трофимовны, – более, чем конкретные, – заторопился «детектив». – Во первых, она ходила к врачу, лечащему мужа, интересовалась состоянием его здоровья. Позже сказала мне, что жить банкиру осталось не больше года… Мало? Супруга она просто ненавидела. До такой степени, что мне было страшно. Думаю, этого вполне достаточно, чтобы сделать кой какие умозаключения.

Все это Бабурину известно со слов свояка – ничего нового. Подозрительно другое: с какой целью Степанов настойчиво подводит следователя к мысли о виновности Басовой? Уж не для того ли, чтобы отвести подозрение от себя? Ведь и такой вариант нельзя исключить.

– Действительно, то, что вы сказали не может не навести на некоторые размышления… Но конкретными фактами здесь даже не пахнет… Скажите, Михаил Андреевич, как вы познакомились с банкиром и почему именно вас он нанял для слежки за женой?

– Чистая случайность. Один из близких моих друзей, частный детектив, решил дать мне возможность заработать. Тогда я перебивался хлебом и водопроводной водичкой. Вот и порекомендовал своему клиенту подрядить опытного и знающего «сыщика»…

– Фамилие и адрес вашего друга?

Степанов, не задумываясь и не запинаясь, охотно назвал. Даже телефон записал. Не боюсь, дескать, проверяйте, копайтесь. Ибо я чист, как свежевымытое стеклышко.

– Хорошо, при необходимости я приглашу вас для оформления официального протокола допроса… Такая уж в нашей фирме «бюрократическая» подоплека, – деланно вздохнул следователь. – Кстати, есть еще один вопрос. Не для протокола.

– Ради Бога! – с готовностью остановился Степанов. – Отвечу на все, что вы захотите.

Бабурин задумался. Вопрос, который он решил задать, действительно, не для протокола. Просто захотелось просветить гнилую душонку Степанова, поглядеть что в ней находится. Хотя и без просвечивания все ясно и понятно.

– Скажите, за что вы ненавидите Любовь Трофимовну? Она ведь вас любит.

– Любит, не любит, – насмешливо пропел Степанов. – Все это – из сентиментального прошлого, сейчас все намного проще… Кто вам сказал, что я ненавижу банкиршу? Ничего подобного. Женщина молодая, красивая, сексуальная, она мне доставила немало постельных наслаждений. Но каждый вправе бороться за себя. Я уже признался: алиби на ту ночь, когда пришили Басова, у меня нет, вы вправе заподозрить и посадить в следственный изолятор… А я не убивал. Во избежание страшной для меня юридической ошибки я и подсказываю вам имя настоящего заказчика зверского убийства… Разве это предосудительно? По моему, наоборот – мой поступок по настоящему гражданский и честный…

– Честный? – переспросил Сергей Петрович, снова чувствуя подступающую к горлу тошноту. Сам себе ответил. – Ну, что ж, у каждого свое видение честности и порядочности…

Степанов руки не протянул – отделался великосветским полупоклоном.