Оками сидел, не выключая мотора. Он посмотрел из окна машины на домик, затем снова на Фэйс. Она сползла с заднего сиденья, ее глаза были почти закрыты.

— Вы потеряли много крови, мисс Сохилл. Если я не помогу вам войти в дом, вам это самой не удастся сделать.

— Вы оказали хорошую помощь, сделав повязку. — Она попыталась сесть, но вновь прислонилась к двери. Ее рука нащупывала ручку.

Оками вышел, открыл дверцу с ее стороны, мягко поднял ее и извлек из машины.

— Вас не должны здесь видеть, — зашептала Фэйс. Ее голова склонилась на его плечо, и он слышал, как часто и шумно она дышит. Оками знал, что ее необходимо внести в дом немедленно.

— Это опасно...

Оками донес ее до входной двери, сильно постучал в дверь ногой, в результате раздался грохот, как от ударов по металлическому барабану. Он понял, что она сделана из металла, вероятно, из стали. Дверь быстро открылась, вызвав у Оками обоснованное предположение, что за ними наблюдали через приподнятую занавеску. Его встретила хрупкая японка не старше восемнадцати лет.

Она небрежно поклонилась, затем сказала:

— Сюда, пожалуйста.

Манера, в которой это было произнесено, была характерна для врачей или медицинских сестер.

Она провела его по длинному коридору, облицованному панелями из вишневого дерева. Они вошли в помещение, которое выглядело как ярко освещенная операционная комната скромных размеров. Доктор уже был в перчатках и ждал. Он сказал, чтобы Оками положил Фэйс на стол и ушел.

— Анако покажет, где вы можете подождать, — обратился к нему хирург, начав предварительное обследование Фэйс. — Я выйду к вам, как только смогу.

Молодая женщина по имени Анако ввела его в соседнюю комнату, которая была обставлена, как библиотека. Вдоль стен располагались полки с книгами. Из середины сводчатого потолка с пятиметровой высоты спускалась хрустальная люстра. Пол покрывал персидский ковер, выполненный в тонах драгоценных камней. Удобная кожаная мебель: два больших дивана и кресла. Между диванами стоял кофейный столик из бронзы и стекла. На нем расположились небольшие часы. В одном углу комнаты находился французский секретер. На нем не было никаких предметов, а поверхность была отполирована до блеска. Оками бывал в музеях, где было больше пыли, чем здесь.

Заинтересовавшись, он подошел к книжным полкам. Он удивился, увидев, что почти все книги были на японском языке. Исключение составляла секция по истории войн, с томами на английском и французском языках. Было много книг по истории и садоводству. Все же основное внимание при составлении библиотеки было уделено философским текстам, настолько мало известным, что даже Оками, который благодаря полученному им обучению боевым искусствам имел хорошие познания в этой области, никогда не читал их.

Он взял один из этих томов, сел в кресло и стал читать. Освещение исходило от люстры и нескольких ламп с зелеными абажурами, поставленных в разных местах комнаты. Толстые занавеси плотно закрывали высокие окна. А когда Оками поднял одну из них, оказалось, что за ними только белая стена, а окон не было совсем.

Вспомнив предупреждение Фэйс Сохилл относительно опасности, ожидающей его здесь, он внезапно почувствовал беспокойство. Оставив книгу на кресле, он подошел к двери и открыл ее. В прихожей царил полумрак и было так тихо, что он мог слышать тиканье часов в библиотеке за своей спиной.

В конце коридора было три комнаты. В двух из них Оками уже побывал: в операционной и в библиотеке. Он подошел к третьей двери, приложил ухо, но ничего не услышал.

Взявшись за ручку, повернул ее и толкнул от себя. Он оказался в маленькой комнатке. Она была совершенно безликой, похожей на комнату ожидания у частного врача: белые стены, серый с коротким ворсом ковер, пара гравюр на металле по стенам с изображением парусных судов начала века.