Выскочив из укрытия, Оками обогнул кресло и бросился к месту, где стоял Леонфорте. Как и догадывался Оками, Леонфорте боковым зрением заметил его движение. Но в болезненном состоянии он реагировал на все замедленно. Когда он понял, что кто-то движется, то решил, что Оками бросится прямо на него. Поэтому он дважды выстрелил в этом направлении.

Это дало возможность Оками подобраться с другой стороны и накинуться на Леонфорте. Он заметил, что Леонфорте направил на него пистолет, и понял, что у него есть только один шанс. Его вакидзаси находился в горизонтальном положении. Нож Оками полоснул по лицу Леонфорте и врезался в его грудь в тот момент, когда он произвел свой третий выстрел. Оками почувствовал, как нож натолкнулся на ребра и проскочил между ними.

Леонфорте зашатался, его глаза широко открылись. Он попытался что-то произнести, вероятно, последнее ругательство, но глаза закатились, а ноги потеряли устойчивость. Он качался над быкообразной фигурой своей последней жертвы. Рука Леонфорте скользнула по окровавленному лицу Альба, как по льду. Затем он рухнул назад на столик с напитками, разбросав бутылки во всех направлениях.

Холодная вязкость ликера сливалась с тошнотворной сладковатостью смерти.

Оками, испачканных кровью, с ножом в руке, стоял, уставившись на Леонфорте. Он пытался вызвать в себе чувство сожаления, но так и не смог.

Через минуту он повернулся и пошел обратно, туда, где лежала Фэйс, наполовину закрытая перевернутым креслом, на котором она раньше сидела. Оками отложил свой вакидзаси, снял с нее опрокинутое кресло.

— Много крови?

Она вмела в виду кровь, которую потеряла сама. Оками направился в кухню, нашел тонкое полотенце, вернулся и, встав на колени, крепко завязал ее бедро несколько выше раны.

— Недостаточно, — сказал он, имея в виду, что недостаточно для того, чтобы умереть.

— Я не чувствую своей ноги.

— Так и должно быть.

Фэйс взглянула на него.

— Я не знаю. Это не моя область. — Она попыталась засмеяться. — Я прошла через всю войну и никогда не видела ни одной раны.

— Интересная война, — заметил Оками.

— Джонни?

— Мертв. Но раньше он убил Альбу.

— О боже! — прошептала она. Ее глаза закрылись, а губы зашевелились. — Дайте мне подумать. — Ее глаза внезапно открылись и показались ему такими же красными, как и кровь, разлитая по всей комнате.

Она облизала губы.

— Есть местечко, куда я хочу, чтобы вы меня отвезли.

— Я знаю, где находится армейский госпиталь.

— Нет, не туда. — Она подождала немного, но, когда он не ответил, добавила: — Я не знаю, могу ли я вам доверять.

— Но я не думаю, что у вас есть выбор. Мы оба должны исчезнуть отсюда, прежде чем здесь появятся полицейские или военные.

Оками спрятал нож за пояс брюк, взял Фэйс на руки. К его удивлению, она была очень легкой.

Она показала ему боковой выход, ведущий на улочку, где он повстречал Леонфорте. Это было весьма кстати, потому что из темноты, скрывавшей их, они увидели мигающие красные и синие огни полицейских машин и «джипов» военной полиции.

Оками повернулся, пробежал до дальнего конца улочки, выбежал на более широкую улицу, повернул налево. Добравшись до своей машины, открыл дверцу, засунул туда Фэйс, пытаясь не замечать гримасы от причиняемой ей боли. Сел за руль, завел мотор, и они уехали.

Слабым от боли и шока голосом она указывала ему направление. Узкая улица уперлась в реку. Оками удивился, обнаружив между двумя длинными складскими зданиями частное жилое помещение.

— Остановитесь, — прошептала Фэйс, указав на место около этого домика.