Он знал о ее сексуальной притягательности и умении использовать этот дар природы. Он собрался и задал ей вопрос:

— Где ваш босс? Где Альба?

Фэйс спокойно посмотрела на него.

— Вышел.

— Я подожду, — заметил Оками, отставляя стакан. Холод льда был ему неприятен. — Я повстречал внизу Джонни. Он выглядел не совсем здорово.

Фэйс выпрямилась.

— Что вы сделали?

Заметил ли он признак страха в ее прекрасных глазах?

— Я сделал то, что должен был сделать. Кроме того, Джонни очень хотелось подраться.

Фэйс встала, через его плечо посмотрела на дверь.

— Я надеюсь, что Христос помог вам убить его, потому что, если в нем осталась хоть капелька жизни...

В этот момент дверь резко отворилась, и Джонни Леонфорте, обливаясь кровью и потом, вломился в комнату с пистолетом в руке.

— Оками, ублюдок, я убью тебя к чертовой матери!

Оками позволил своему телу поступать в соответствии с глубоко сидящим в человеке инстинктом самосохранения. Следуя сути боевой тренировки, состоящей в том, чтобы не дожидаться приказаний своего ума, он бросился головой вперед за кресло, с которого встала Фэйс, внимание которой в это время было сосредоточено на Леонфорте.

— Джонни!..

— Заткнись! — закричал Леонфорте. — Что вы двое делаете вместе? Устраиваете против меня заговор, как ты уже сделала с вонючим шпионом Альбой? Или занимаетесь интимным делом?

— Не глупи.

Этого не надо было говорить.

— В любом случае, это за мой счет! — Он выплевывал слова, брызгая слюной, как сумасшедший. — Уйди с пути, Фэйс, или я всажу пулю и в тебя!

Она пыталась его успокоить, но было слишком поздно.

— Джонни, взгляни здраво... Между Оками и мной ничего не происходит. Если ты только успокоишься...

— Я успокоюсь, — оскалился Леонфорте, нажимая на спусковой крючок, — когда ад покроется льдом! — Последовали выстрелы — один! два! три! Пули полетели через спинку кресла, как раз когда Оками потянул Фэйс вниз. Одна из них попала в ее левое бедро.

— Ox! — вылетело сквозь ее зубы, сжатые от боли и шока.

Перебравшись через нее, Оками прополз всю длину кресла и быстро выглянул из-за своего искусственного укрытия. Леонфорте стоял, расставив ноги, с руками, вытянутыми перед ним, в классической позе стрелка из пистолета. Он снова выстрелил. Пуля рикошетом прошла так близко от левого уха Оками, что он почувствовал в нем боль.

— Я знаю, где вы находитесь, мерзавцы, и я выбью из вас все мозги.

Оками не сомневался, что Леонфорте сдержит свою угрозу. Он никогда не думал о смерти, но сейчас смотрел ей прямо в лицо. Его не особенно тревожило то, что он видел. Он чувствовал, что кровь бьется в его венах, а сильные мышцы сердца сжимаются и разжимаются. Его жизнь находилась в ладони его руки. Он не собирался отступать и решил, что если выберется отсюда живым, то никогда не позволит себе попасть снова в положение слабого. «Готов или нет, но я пошел!» — решил он.

Оками собрался с силами, чтобы начать действовать, потому что дальнейшее пребывание за прикрытием кресла означало неминуемую смерть.

В это мгновение он услышал громкие алые голоса. Затем послышался звук выстрела, но пуля не прошла через спинку кресла.

Оками решил выглянуть еще раз и увидел, к своему удивлению, как Леонфорте ударил рукояткой пистолета по окровавленной голове Винсента Альбы. Он уже всадил две пули в Альбу и теперь пытался свалить его на могучие колени ударами пистолета по голове.

Выскочив из укрытия, Оками обогнул кресло и бросился к месту, где стоял Леонфорте.