— А... а... а!

Звуки, издаваемые Леонфорте, напоминали мычание человека, которому в рот вставляют кляп. Он начал наклоняться вперед, но ухватился одной рукой за заднее сиденье, а другой нащупывал свой офицерский пистолет сорок пятого калибра. Оками спокойно протянул руку и крепко сжал известное ему место на руке Джонни около плеча. Вся правая сторона Леонфорте сразу онемела.

Оками вытащил его из «джипа», проволок в узкую, продуваемую ветром улочку на сторону, где был расположен жилой дом, в котором находилась квартира Сохилл. Прислонив его к мрачной железобетонной стене, он пару раз ударил по перекосившемуся лицу Леонфорте, пока его глаза не приняли осмысленного выражения.

— Я сожалею, что дело дошло до этого, — сказал Оками, нанеся ему коленкой сильный удар в пах.

У Леонфорте началась сильная рвота. Оками ловко отступил в сторону, чтобы его не испачкало. Потом он чуть оттащил и Джонни в глубь улочки, подальше от грязи.

— Я хочу звать, что происходит.

— Пошел к черту!

Оками ударил с такой силой по его голове, что услышал треск черепной кости. Леонфорте застонал, затряс головой. В уголках его глаз стояли слезы.

— Я убью тебя за это, — процедил сквозь окровавленные зубы Леонфорте.

— Я вижу, тебе не терпится получить такой шанс, — сказал Оками. Он сунул пистолет Леонфорте в его руку, а сам отступил назад, схватившись за рукоятку своего вакидзаси. — Вот твой шанс.

Несмотря на перенесенные побои, Леонфорте действовал быстро. Дуло его пистолета поднялось как в тумане, а пальцы нажимали на спусковой крючок. Но Оками уже вступил внутрь периметра своей обороны, а отточенный кончик клинка прокалывал кожу на горле Леонфорте.

— Ну, давай, — прошептал Оками. — Дави на крючок.

Леонфорте тяжело посмотрел на Оками, как если бы только что очнулся от сна.

— Что... — он с трудом сглотнул. — Что ты хочешь?

— Скажи мне, что намерен делать Винсент Альба.

Леонфорте заморгал.

— Винни? Что ты имеешь в виду? Он — паршивый охранник.

— Хм... хм. Он здесь затем, чтобы контролировать тебя.

— Ты спятил, со своего дерьмового ума, босс.

Но Оками было ясно, что Леонфорте все тщательно обдумывает, прежде чем сказать. Он может быть горячим и неконтролируемым, но он — неглупый человек.

— Тогда Жак Донноуг тоже сумасшедший, потому что это я услышал от него.

— Мадонна! — вскричал Леонфорте. Он начал смеяться. Тело его затряслось, из глаз полились слезы. Он выплевывал кровь, но, очевидно, не замечал этого. Он пытался отдышаться, однако мешала боль от побоев. Смех становился все сильнее. Он все нарастал и наконец перешел в истерику.

— Мистер Оками, входите, пожалуйста, — заулыбалась она, открывая дверь в свою квартиру.

Оками перешагнул через порог, захлопнул за собой дверь. Фэйс Сохилл все еще была в форме. Оками посмотрел на две шпалы майора на ее погонах, удивился, что у нее такое высокое воинское звание. Все в ней было удивительно.

— Хотите выпить? — спросила Фэйс, направляясь к столу с откидывающейся крышкой.

— У меня сегодня был ужасный день.

Когда она принялась готовить напитки, Оками заметил, какие сильные и ловкие были у нее пальцы.

— В шесть утра начала кровоточить язва у генерала, думаю, что тут дело в амебе. Его внутренности в гадком состоянии.

Фэйс передала Оками стакан с шотландским виски, чокнулась и отпила глоток. Она сбросила ботинки и забралась в двойное изогнутое кресло, поджав ноги.

Он знал о ее сексуальной притягательности и умении использовать этот дар природы.