Поселок городского типа Юдино также обошли стороной, после чего было решено разделиться. Старший лейтенант Кочетов должен был войти в город со стороны Пороховой слободы. А капитан Донец и младший лейтенант Шустров пойдут севернее и попадут в Казань со стороны слободы Восстания. Следующая их задача – отыскать жилье, оглядеться и приступить к выполнению своего задания, держа между собой постоянную связь. Как было уговорено еще в школе, встречаться решили каждый четверг в половине седьмого вечера в парке Петрова на лавочке у фонтана, сложенного в виде пятиконечной звезды.

Как только отошли друг от друга метров на сто, показался военный патруль – лейтенант, старшина и рядовой солдат. Патруль следовал прямо навстречу Донцу и Шустрову. Филоненко замедлил шаг, спрятался за ствол дерева и стал наблюдать, как будут складываться обстоятельства: если обстановка станет острой и Донец с Шустровым возьмутся за пистолеты, придется применить оружие ему, чтобы помочь им отбиться от патруля. Он даже достал свой наградной «парабеллум», как вдруг следом за военным патрулем показалось отделение солдат НКВД. Стало понятно, что их выброска не осталась незамеченной. И какой-нибудь колхозник из Ореховки или селянин из того же Юдино видел трех парашютистов, кружащих над местным лесом, и доложил куда следует…

Тем временем начальник патруля начал проверять документы у капитана, поглядывая на чемоданчик в руках Шустрова. Донец вел себя спокойно, нехотя отвечая на вопросы лейтенанта. А потом тот потребовал показать содержимое чемоданчика.

– Да чего там смотреть, – ответил за Шустрова Донец. – Там наши личные вещи и пара банок тушенки.

– И все же я попрошу вас показать содержимое чемодана. Пока что добровольно, – продолжал настаивать на своем начальник патруля, для которого соблюдение должностных обязанностей было не пустым звуком, – время военное, и может случиться всякое.

Даже с места, где затаился Геннадий, было видно, как напрягся молодой Шустров. Донец же, стараясь казаться спокойным, взял из рук Шустрова чемоданчик, поставил его на землю и наклонился над ним. А когда разогнулся – в его руках уже был пистолет. Он дважды выстрелил в лейтенанта, и этого времени хватило патрульному старшине, чтобы приложить капитана прикладом автомата. Однако Донец выстоял и навел пистолет на старшину. Он бы и выстрелил, если бы не один из солдат-энкавэдэшников, молниеносно вскинувший винтовку. Выстрел был неожиданным для капитана. Он удивленно посмотрел на солдата и упал на спину – пуля в точности вошла ему меж глаз. А Шустров стоял и не двигался в оцепенении, кажется не совсем понимая, что вокруг происходит. Солдаты его окружили, и старшина, столь счастливо избежавший смерти, разоружил младшего лейтенанта. А когда вскрыли чемоданчик и обнаружили там рацию, патрулю и солдатам все стало ясно…

Это происходило на глазах у Геннадия Филоненко. Он бы вмешался, если бы Донца и Шустрова остановил только патруль. Глуповато было связываться с отделением солдат НКВД. Никаких шансов на благоприятный исход. А получить пулю в живот или грудь и корчиться от боли – и это в лучшем случае – отнюдь не прельщало Гену Филоненко. Оставалось наблюдать, чем все это закончится. А когда Шустрова увели, Геннадий постоял еще немного, после чего зашагал в сторону Пороховой слободы.

Он вошел в город Фурштадской улицей Пороховой слободы, сплошь застроенной крепкими частными домами. Спустился по ней, перешел через улицу Краснококшайскую и очутился в частном секторе Ягодной слободы. Здесь находилось бесчисленное количество деревянных строений и домишек, по большей части хаотично построенных, и неимоверное число улочек, переулков и тупиков, известных только самим жителям слободы, да и то, наверное, не всем…

В голове сразу возникла карта Казани, которую они перечерчивали в разведывательно-диверсионной школе абвера немереное количество раз.