* * *

Полгода, когда ты сильно занят и свободного времени у тебя практически не имеется, чтобы отдохнуть и оглядеться, пролетели по ощущениям как полтора месяца, если не меньше.

В последних числах апреля, когда курсантов, прошедших полугодичную учебу, учили, как заполнять фиктивные документы и пользоваться ими в советском тылу, Геннадия Филоненко вызвал к себе начальник разведшколы майор Майер-Мадер. Такое случилось не впервые: майор уже не единожды беседовал с Геннадием на протяжении его учебы в разведшколе и, кажется, относился к нему несколько иначе, нежели к остальным курсантам. То есть выделял его среди прочих.

Когда Геннадий спросил разрешение и, получив его, вошел в кабинет Майер-Мадера, тот разливал по рюмкам коньяк.

– Господин Филоненко, входите. Ах нет, прошу прощения, – поправился майор, улыбнувшись. – Курсант Горюнов. Я не ошибаюсь? У вас ведь такой псевдоним в нашей школе?

– Так точно, господин майор, – ответил Филоненко-Горюнов. Это был уже не тот Геннадий, превосходно играющий на скрипке, которому прочили такую же известность, как знаменитому в стране скрипачу Мирону Полякину. Это был хорошо сложенный, физически развитый и способный постоять за себя молодой человек, который мог голыми руками свернуть противнику шею; владел практически всеми видами оружия; был знаком с работой на ключе Морзе и умел как принимать, так и передавать радиограммы. Еще он владел достаточными познаниями, чтобы соорудить из подручных средств взрывчатку, и был первый в своем лагере по стрелковой подготовке. Если бы кто-нибудь из знакомых увидел его сейчас, то вряд ли бы узнал в нем прежнего Гену Филоненко, а ведь не прошло и года с того момента, как он покинул родную Одессу…

– Прошу, – пододвинул поближе к Геннадию рюмку с коньяком майор Майер-Мадер. – Это коньяк Готье, один из лучших в мире. Семья Готье получила королевский ордер на производство коньяка и учредительную грамоту, подписанную королем Людовиком XV, почти двести лет назад. Уверен, что вам понравится его тонкий аромат и мягкое послевкусие.

– Благодарю вас.

Выпили молча, без лишних вступлений. Коньяк был замечательный.

– Скоро вы вернетесь на свою родину. Только уже в ином качестве… Волнуетесь? – внимательно и пытливо глянул на Геннадия начальник разведывательно-диверсионной школы.

– Немного есть, не хочу лукавить, – ответил Филоненко, что являлось правдой. Самообладанию в разведшколе тоже учили…

– Ну, во‐первых, волноваться еще рано, – заметил майор Майер-Мадер. – И вообще, старайтесь избегать поводов для волнений. Кто волнуется, тот совершает непростительные ошибки, что непозволительно для разведчика. Помните об этом… Я вас что позвал-то к себе, – после недолгого молчания продолжил разговор начальник разведшколы. – Через день-два вас и еще двоих курсантов изолируют от остальных для получения специального задания, отработки легенд, дополнительного инструктажа и прочего, а потом вы поступите в распоряжение абверкоманды, действующей на фронте. И вас на самолете перебросят в советский тыл. По последним сообщениям с Восточного фронта, наши войска вот-вот выйдут к Волге и отрежут Москву от получения хлеба и нефти. Далее мы возьмем Северный Кавказ и Сталинград, а группа армий «Север» в самом скором времени покончит с осажденным Ленинградом, войсковые части которого полностью деморализованы, а население города вот-вот поголовно вымрет от голода. Еще полгода, от силы месяцев восемь, и Советской России придет конец. И тогда все, кто как мог приближал это время, будут достойно вознаграждены. Мне кажется, – посмотрел на Филоненко-Горюнова майор Майер-Мадер, – вас ожидает большое будущее…

Начальник разведшколы налил еще по рюмке.