|
Комендант школы, тоже не шибко молодой, вытянулся, подобрав склонное к полноте тело, скомандовал «Смирно!» и строевой поступью пошел навстречу капитану. Шага за три он остановился, взял лихо под козырек и принялся докладывать по-немецки. Геннадий Филоненко мало что понял. После этого пожилой капитан повернулся к строю и эдаким бодрячком, каковым он, видимо, хотел казаться, громко произнес по-русски с нарочито отеческими нотками в голосе:
– Здорово, ребята! Никто не знал, как следует отвечать, а потому ответили вразнобой, кто на что горазд: «здравия желаем» и «здравия желаем, господин капитан», а кто-то даже произнес «здравия желаем, хер капитан». – Вот это правильно, – кивнул пожилой капитан чернявому, поздоровавшемуся «здравия желаем, господин капитан». – Впредь здороваемся с начальством именно так, без разных там «херов». А ну-ка, еще разик… И главное, бодрее и молодцеватее… Когда все поздоровались, как того пожелал капитан, он представился: – А теперь прошу и жаловать, я заместитель начальника разведшколы капитан Броницкий. – Впрочем, фамилия была наверняка вымышленной. А потом капитан Броницкий начал говорить, расхаживая перед строем: – Вы прибыли в школу немецкой разведки абвер, в одну из главных на Восточном фронте, полевая почта сорок семь двести четырнадцать. Начальник школы господин майор Майер-Мадер лично выбрал каждого из вас, а это большая честь служить под началом этого выдающегося и заслуженного человека. Кого-то из вас наши специалисты сделают разведчиками-радистами и обучат диверсионным действиям для работы в глубоком тылу, кому-то дадут необходимые знания и навыки для работы в ближнем тылу Красной Армии, то есть недалеко от линии фронта. Теперь у вас нет ни имен, ни фамилий. Есть только псевдонимы. Какие они у вас будут – это вам скажут позже руководители ваших групп… – Тут капитан Броницкий немного помолчал, затем продолжил: – Вас будут обучать агентурной разведке и различным методам сбора разведывательных сведений; радиоделу и работе на ключе Морзе, топографии, методам работы органов НКВД. Вас научат, как вести себя в тылу при выполнении задания, что и как говорить, если вас задержал военный патруль или представители органов НКВД. Некоторых из вас будут обучать еще и подрывному делу. У вас в обязательном порядке будут физподготовка, стрелковая и строевая подготовка, политзанятия… – Броницкий закашлялся, что показывало, что со здоровьем у него не все в порядке. После затяжной паузы он продолжил: – Распорядок дня в нашей школе таков: подъем в семь утра, затем туалет и обязательная физическая зарядка. В семь тридцать – завтрак. В восемь – начало занятий. Четыре часа занятий, после чего обед. С часу дня и до шести вечера – снова занятия. В восемнадцать часов – ужин. После чего вам выделяется час личного времени: подшить подворотничок, почистить сапоги, пришить оторвавшуюся пуговицу, постирать трусы… – чуть скривил губы капитан. – С девятнадцати часов и до двадцати одного часа тридцати минут – политзанятия и хозяйственные работы по школе. В двадцать два часа – отбой. Самовольный выход с территории объекта запрещен. Да и не выпустит вас никто, – добавил капитан, хмыкнув. – Увольнительные из расположения объекта – один раз в неделю. Это если курсант не получил в течение недели никаких нареканий от инструкторов и старших групп… И помните, – поднял он вверх полусогнутый указательный палец. – Вы не из-под палки, а совершенно самостоятельно приняли решение начать обучение в нашей разведывательно-диверсионной школе и помогать великой Германии. И спрос с вас будет особый… Затем пошли формальности, столь чтимые немецкой нацией: на Геннадия Филоненко оформили подробную анкету, взяли отпечатки пальцев и отобрали подписку о добровольном сотрудничестве с немецкой разведкой, присвоив ему псевдоним-кличку: Горюнов. |
