– Уходим, – крикнул подельникам Геша, покинув комнату с несгораемым шкафом, и выстрелил в одну из контролерш.

Вторая в страхе громко закричала, на что Геша поморщился.

– Кончай ее, – обернулся он к Комсе, и тот, направив револьвер в ее сторону, не раздумывая, дважды выстрелил. – Добей, – увидев, что девушка еще жива, приказал Геша. – В голову стреляй, – добавил он, следя за действиями парня.

Когда Комса выстрелил в голову девушки, Геша посмотрел на Сэма и кивнул в сторону лежащего без сознания мужчины в светлом плаще, уткнувшегося лицом в пол.

– Твоя очередь, – промолвил Филоненко-Раскатов.

Сэм медлил. В это время кто-то снаружи стал стучаться и дергать входную дверь.

– Тихо! – негромко произнес Геша и присел за барьер. То же самое сделали и Сэм с Комсой.

В дверь еще несколько раз постучали, а потом кто-то стал смотреть в окно, приставив ребра ладоней к лицу. Похоже, он ничего не усмотрел, потому как окно выходило под углом в пустой операционный зал, и мужчина в светлом плаще, лежащий на полу у самого барьера, из окна заметен не был. Дверь еще пару раз подергали, затем все стихло.

– Пойди глянь, – выждав с полминуты, негромко произнес Филоненко-Раскатов, обращаясь к Комсе. Парень кивнул, выглянул из-за барьера и, убедившись, что в окно никто не смотрит, подошел к нему.

– Это был мусор, – заявил он, увидев удаляющегося милиционера в синем обмундировании. – Он ушел…

– Ладно, кончай его, – указал Сэму на лежащего в отключке мужчину в светлом плаще Геннадий. – В голову стреляй, – добавил он. – Так будет вернее.

И Сэм выстрелил…

Теперь все трое были повязаны кровью, что иногда бывает посильнее кровного родства.

Когда уже сели в «Москвич» и тронулись, Сэм угрюмо спросил, уткнувшись взглядом в пол:

– Слушай, девок с бабой и мужика того в плаще обязательно нужно было мочить?

– Да, – просто ответил Геша и посмотрел на Сэма как на человека, почему-то не понимающего прописных истин. – Они же нас видели. И когда их стали бы допрашивать, они о нас все бы рассказали. Как мы выглядим, во что одеты… Ты хочешь, чтобы мусора знали нас в лицо? – резонно спросил Филоненко-Раскатов, продолжая сверлить Сэма взглядом. – И у каждого постового имелись наши портреты?

Возразить на сказанное было нечего…

* * *

Завалились в пустую квартиру, которую накануне снял Филоненко. Из мебели – стол, кровать и четыре стула.

– Что-то маловато, – подсчитав сламв размере сорока восьми тысяч четырехсот пятидесяти рублей, недовольно промолвил Геннадий. – Я полагал, что навару будет больше, тысяч шестьдесят – шестьдесят пять… В следующий раз промтоварный или гастроном будем брать. Только нужно узнать, когда планируется большая выручка.

– Ментов стало на улице побольше, – сдержанно заметил Сэм.

– Это все по нашу душу, поэтому нужно сработать аккуратнее… Дело провернем, когда в округе будет поменьше цветных. Грамотно все надо рассчитать!

– С гастрономом ты здорово придумал. Наверняка там навар будет большой, – со значением произнес Комса, как будто кто-то интересовался его мнением.

После налета не сберкассу он считал себя полноправным членом банды, ровней Сэму и Геше, а не каким-нибудь желторотым лощенком, которому место сидеть на шухере или оставаться простым бессловесным водилой, крутящим баранку.