Глава 13

Последняя роль заслуженной артистки республики

После ограбления промтоварного магазина на Баумана Геша велел Сэму и Комсе снять милицейскую форму и запрятать ее так, чтобы нельзя было найти даже с собаками. И если эту форму все же обнаружат, то чтобы ее никак не могли связать с ними.

– А что так? – спросил пахана Комса, не понимая, зачем надо что-то менять, если все так удачно складывается. Ведь от добра добра не ищут…

– Я не сомневаюсь, что нас видели прохожие, когда мы входили или выходили из сберкассы или магазина промтоваров, – терпеливо ответил молодому подельнику Геша. – И мусора, надо полагать, сделали все, чтобы найти этих людей. И нашли, и опросили их. Так что мусора уже знают про нас, – заключил Филоненко-Раскатов.

– А че знают-то? – спросил Комса, все еще не понимая, зачем надо отказываться от мусорской формы.

– Знают, что мы стопорим в милицейской форме, – поучающе изрек Геннадий, понимая, что у Комсы с соображалкой большая недостача. – Так что с этого момента мы являемся простыми советскими гражданами, ничем не отличающимися от остальных… – заключил он, ухмыльнулся собственной фразе и продолжил: – И машина у нас теперь не ментовская, а самая что ни на есть обыкновенная.

«Москвич» прятать не стали, просто вернули ему обычный вид. В том, что он еще пригодится, не было никаких сомнений.

Какое-то время жили смирно: самое большое прегрешение – злоупотребление спиртным. Потом Геша наколол новое дело – ограбление уже продуктового магазина на улице Большой Красной.

– На месте ментов я бы устроил засады в промтоварных магазинах, делающих большую выручку, – заявил бывший «капитан милиции». – Чтобы, если мы туда сунемся, взять нас тепленькими и с поличным, чтобы все было на виду и ничего не нужно было бы доказывать. Мусорам такой подарок делать мы, конечно же, не станем, так что пока с этой темой завязываем и переходим на продмаги…

– А потом? – спросил малоразговорчивый Сэм, по своему обыкновению не глядя на собеседника, особенно если этот собеседник – пахан.

– Не переживай, потом еще что-нибудь придумаем, – твердо сказал Филоненко-Раскатов.

Брать продовольственный магазин решили в самое удобное для ограбления время – под вечер перед самым закрытием. Покупателей в это время обычно уже немного. К тому же закрытые бандитами входные двери магазина (после того как они в него войдут) за четверть часа до закрытия, согласно режиму работы, будут вполне оправданны: так обычно во многих магазинах и делается, чтобы прекратить доступ новых посетителей, обслужить которых уже не хватит рабочего времени. К тому же выручка к концу дня намного больше, нежели в его начале или середине.

В магазин вошли за двадцать с небольшим минут до его закрытия. Походили по торговому залу, посмотрели на продукты в витринах и даже поинтересовались, свежий ли хлеб, сами же дожидались, когда разойдутся посетители. Когда покупателей осталось всего трое, Геша кивнул подельникам и вытащил «парабеллум»:

– Всем лечь на пол! Это ограбление.

Мужчина-посетитель все сразу понял, первым упал на пол и потянул за собой женщину, очевидно жену. Та сначала медленно опустилась на колени, потом так же медленно легла, стараясь не помять и не испачкать блузку и руки. В зале осталась стоять лишь одна женщина, которая, не моргая, так смотрела на Филоненко-Раскатова, словно вот-вот собиралась его отчитать за какой-то неблаговидный проступок.

– На пол, я сказал! – направил ствол пистолета в ее сторону Геша и подошел на шаг ближе.