– И давно он в доме том живет? – задал новый вопрос Рожнов.

– Да почитай лет шесть уже, – немного подумав, что-то припоминая, ответила женщина.

– Стало быть, не такой уж он и новый житель, – вполне резонно заметил Валентин.

– А остальные спокон веков тут живут, – парировала Нина Марковна. – Семка Сидорчук с Большой Песочной улицы лет пятнадцать, как с Бердянска приехал, а по сей день местным не считается. А Колька Проханов с женой и двумя детишками в сорок первом здеся поселился. С Кубани приехали. Так все новоселами у нас почитаются…

– Описать этого Раскатова сможете? – продолжил интересоваться относительно новым жителем Ягодной слободы Рожнов.

– Ну, молодой, лет под тридцать. Статный такой. Росту не шибко низкого и не то чтобы высокого. И глаз у него такой, как у ворона… – добавила женщина и посмотрела на капитана милиции, чтобы удостовериться, понял он, что она хотела сказать, или не понял.

– Что это значит? – не совсем уяснил, однако, что хотела сказать последней фразой женщина, Валентин.

– Ну… колкий…

Более о человеке по фамилии Раскатов узнать ничего не удалось, и Рожнов отправился к местному участковому Каримову порасспросить про этого странного Раскатова. Старший лейтенант Ибрай Каримович Каримов служил участковым еще с довоенной поры и знал практически все о жителях слободы. Каримов поведал, что поселился Раскатов – а зовут его Геннадий Андреевич – в слободе в сорок втором году. Сам Раскатов из Агрызского района республики. В сорок втором году он приехал в город и отправился в военкомат просить, чтобы его отправили на фронт. Но его не взяли – он имел какое-то психическое заболевание.

– А какое заболевание у него, тяжелое или не очень, – я в этом не разбираюсь, – добавил участковый и несколько виновато посмотрел на Рожнова. После чего продолжил докладывать про Раскатова: – Поселился он в доме Аглаи Марфиной, вернее, в пустующем доме ее покойного отца. Он то ли ее дальний родственник какой, то ли хороший знакомый ее подруги, – не уточнял, так как не было в том необходимости… Когда его на фронт не взяли, то через малое время он устроился работать на почту сортировщиком писем. Потом стал разнорабочим в продмаге, что на улице Архангельской. Год назад ушел оттуда и пристроился в промысловой артели надомником. Спокойный такой гражданин, хоть и состоит на учете в психдиспансере. Забот он мне никогда никаких не доставлял, не дебоширит, не пьет и девок к себе не водит, – закончил участковый и уставился на Рожнова в ожидании вопросов. Но таковых не последовало…

Словом, этот Раскатов отнюдь не походил на ряженого капитана милиции, однако Валя Рожнов все же установил за ним наблюдение, которое ничего не выявило. Правда, несколько раз ребята из службы наружного наблюдения теряли его из виду, но это никого не насторожило: топтуны были из нового набора, молодые, не очень опытные и сильно боялись засветиться, поскольку за раскрытие фигурантом слежки за собой в управлении по головке не гладили. Последний раз они потеряли Раскатова, спешащего, как им казалось, на трамвай. Скорым шагом Геннадий Андреевич приближался к трамвайной остановке, шел дворами – так было ближе, – однако на остановку он почему-то не вышел.