|
Я знаю, это в твоих силах. Что ты говоришь? Ты отдаешь отчет своим словам? Ты сам меня познакомил с этим мальчиком, а теперь, когда он оказался в таком положении, ты бросаешь его! Да, я не боюсь тебе в этом признаться и думаю, что он не рассказывает про тебя только потому, что еще верит мне и не хочет создавать проблемы тебе! Ты не можешь о нем так говорить, он еще не преступник, и преступником может его назвать только суд! И вообще, у нас любой может стать преступником, даже такой как ты! Может, напомнить тебе о твоей явке? Помоги, и ты больше никогда не услышишь ни о нем, ни обо мне. Ведь ты этого хочешь?
Светлана положила трубку и прошла на кухню.
Я не успел войти в здание МВД, как постовой предупредил меня, что заместитель министра назначил совещание в девять утра, и я приглашен.
— Володя, — спросил я постового, — какая повестка?
— Я не в курсе, просили только передать! — ответил он.
Размышляя о том, что могло случиться такого, что совещание назначили на такую рань, я поднялся на третий этаж и открыл свой кабинет. Уже через пять минут мне позвонил начальник управления уголовного розыска и пригласил к себе.
— Началось в колхозе утро, — сказал я сам себе и направился к руководству.
Когда я вошел, в кабинете уже сидел Носов.
— Что мы имеем на сегодняшний день? — спросил меня начальник. — Кто какие показания дает?
— Извините, я не в курсе! Какое дело вас интересует? — спросил я.
— Меня, Абрамов, интересует всего одна тема — меха! Давай, докладывай! — скомандовал он и смерил меня непонятным взглядом.
Я начал докладывать.
Начальник управления слушал, не перебивая.
— Агент Фомин, работая в камере с Марковым, уверен, что тот является одним из участников группы, совершившей налет на контейнеровоз, — говорил я. — По словам агента, Марков, говоря о разбое, неоднократно детализировал это преступление. Эти детали он не мог услышать от работников уголовного розыска, следовательно, или он участник, или хорошо знаком с участником, который рассказывал ему о налете в мельчайших подробностях.
Агент Фомин считает, что Маркова необходимо как-то расшевелить, вывести его из состояния равновесия. Сейчас мы планируем вывезти его на повторный обыск в квартире. У него сильно болеет мать, и эта встреча должна повлиять на него.
Мой доклад прервал Носов:
— Мне опять звонили из Обкома партии и просили организовать свидание Маркову. Как быть? — спросил он у начальника управления.
Услышав это, начальник взглянул на меня.
— Извините, — ответил я, — но я категорически против этих всех свиданий. На предыдущем, со слов агента, Маркову была передана записка, содержание которой нам неизвестно. О чем ему писали? Все эти свидания бесконтрольны. Мы их только слушаем и ничего более. Я не исключаю, что Марков в курсе всех событий, он полностью владеет информацией о следственных мероприятиях, знает, какие показания дают свидетели, и поэтому он спокоен, как танк.
Неожиданно раздался звонок телефона.
Начальник управления поднял трубку.
— Приглашают! — коротко произнес он.
Мы все втроем направились на второй этаж к заместителю министра.
Там в приемной уже находились начальник следственного управления Фаргат Исламович Зиганшин, а также следователь управления Новиков Виталий, который вел это дело. Один за другим стали подтягиваться и другие руководители аппарата министерства, приглашенные на это совещание.
Услышав из-за двери приглашение, мы все вместе прошли в кабинет и сели за большой овальный стол.
Заместитель министра вышел из-за своего стола и пересел к нам. |