– Да и процент у тебя побольше моего. В общем, отработал он наши инвестиции, как сейчас говорят, и сам неплохо на этом раскрутился. Но зарвался, голубчик. Я от своих людей слышал, что он нас, словно налоговиков, за нос водит. Машков тебе ничего не докладывал?

– Нет. Говорит, что все в порядке, – напрягся Рифат.

– Вот видишь – спелись они и работают только на себя, а ты ко мне приходишь права качать. Небось на Гиви и Ладо грешат, а?

– А ты удивлен?

– Нет, потому что у меня с ними тоже дела имеются. И такие, брат, дела намечаются, что на их фоне приход с казино – тьфу, мелочь.

– А что за дела? – поинтересовался Рифат.

– Ты же знаешь, как дорожает землица московская. А сейчас еще должен пройти закон о ее приватизации. И обидно, если в собственность перейдут совершенно одинаковые площадки под многоэтажным отелем и под трехэтажной, хоть она и служит кому-то золотым яичком, – рассмеялся собственной игре слов Кротов. – И выкупить ее потом будет гораздо дороже, чем сейчас получить на нее права, прихватив это самое «Золотое яйцо», будь оно неладно. А наши планы на нее идут далеко и… высоко. Короче, Ладо дает деньги, Гиви приобретает лицензию на застройку с моей помощью, и встанет на месте казино второй корпус отеля, точно такой же, как первый, все с тем же казино внутри. Усекаешь, какие перспективы? Поэтому-то и начался тихий наезд на «Голден эг».

– И что мне теперь делать? – зло прищурился Рифат. – Оценить грандиозность ваших планов и в восхищенье встать в партер, сняв для удобства с Ладо штаны? Или шею ему свернуть?

– Вряд ли ты начнешь войну, Рифат. И силы у вас с братом уже не те. Я имею в виду не ваши стальные мышцы, а вашу распавшуюся команду. Ведь после первой войны с Чечней…

– С Ичкерией!!! – возмутился Рифат.

– Прости, оговорился, – примиряюще поднял руки Кротов. – После нее вас потеснили в Москве. А сейчас и вовсе продыху твоим землякам не дают. И у милиции, и у военных, и у ФСБ – у всех с вами счеты. Ведь все они потеряли своих людей из-за твоих земляков. А еще тут статейка одна вышла о том, что твой братец, оказывается, через Турцию очень даже спонсирует боевиков, благо он теперь у нас голландский подданный. Это тоже в зачет идет. Так что тебе, прости уж, представителю изменников родины, не выстоять в схватке с Ладо, представителем дружественной иностранной державы. А еще не надо забывать, что он один из последних настоящих воров в законе. И для всех блатных он царь и бог, а ты теперь, прости, коммерческий фраер. И не стоит из-за какого-то казино Москву кровью заливать.

– Но ты же знаешь наш закон. Мы, чеченцы, не прощаем.

– А тебе и нечего прощать, дорогой! Тебе же вернут твой пай в пересчете на сегодняшний курс, и ты можешь вложить его в строительство и стать акционером будущей гостиницы. А все виды услуг по отмывке тебе гарантируются в любом раскладе. Так что ты теряешь? Друзей в лице Клоуна и Машкова? А такие уж они тебе друзья? Честь? А так ли это? Ладо на тебя не давит, не наезжает. Ты сам добровольно входишь с ним в выгодное дело – ведь у вас, бизнесменов, так принято. И твой алюминиевый бизнес сохраняет режим благоприятствования. Ну убедил?

– Подумать надо, – хмуро сказал Залимханов. – С братом посоветоваться. Еще кое с кем… Скажи Ладо, что я с ним встречусь послезавтра… в «Евразии». У Гиви, короче.

– Только ты это, не наломай дров, дорогой, – предупредил все еще не уверенный в успехе своей психотерапии Кротов.

– Не бойся, я по металлам специалист, – усмехнулся Рифат.