|
Разумеется, все люди в той или иной степени обладают этим качеством, но у драснийцев любопытство в крови. Некоторые полагают, что именно это природное свойство помогло драснийцам стать лучшими в мире шпионами. Другие же придерживаются мнения, что именно потомственный шпионаж из поколения в поколение оттачивал это качество. Спор этот сродни дебатам о том, что появилось раньше: курица или яйцо – и столь же бессмысленный. Еще мальчишкой Хева частенько таскался хвостиком за одним из придворных шпиков – тогда и обнаружил он укромный чуланчик, примыкавший вплотную к восточной стене приемных покоев матери. Мальчик время от времени забирался туда, чтобы быть в курсе событий государственного значения, а также всего прочего, что представлялось ему любопытным. Он как-никак был королем и имел полное право все знать, а посему счел не лишним получать информацию и при помощи подслушивания, тем самым избавив мать от хлопотной надобности все ему пересказывать.
Последний же услышанный им разговор касался таинственного исчезновения графа Трелхеймского, его корабля под названием «Морская птица» и еще нескольких персон, включая сына графа Унрака. Бэрака, графа Трелхеймского, в определенных кругах почитали неблагонадежным, а многие из тех, кто исчез вместе с ним, были и того хуже. Королей Алории крайне беспокоило то, что Бэрак со своей когортой гуляет на свободе в океане – а в каком именно, про то никому не ведомо. Это сулило массу неприятностей. Но юного короля Хеву волновали не столько эти призрачные несчастья, сколько то обстоятельство, что закадычного приятеля Унрака взяли в плавание, а его самого – нет. Хеву терзала обида: королевское достоинство автоматически лишало его всякой возможности участвовать в предприятиях, хотя бы в малейшей степени сопряженных с опасностью. Все только и делали, что обеспечивали безопасность и неприкосновенность юного наследника престола, но сам Хева отчаянно не желал ни безопасности, ни неприкосновенности. И то, и другое сулило смертную скуку, а Хева был как раз в том возрасте, когда именно скуки больше всего хочется избежать. Этим зимним утром, облаченный в красное с головы до ног, он шел по мраморным залам дворца в Бокторе. Остановившись перед большим гобеленом, он прикинулся, будто внимательно его изучает, – но, убедившись, что никто за ним не подсматривает – Драсния как-никак! – юноша скользнул за гобелен и очутился в том самом потайном чулане. Его матушка как раз беседовала с надракийской девушкой по имени Велла и Ярблеком, злосчастным компаньоном принца Хелдара. При виде Веллы Хева всякий раз начинал нервничать. Она пробуждала в юноше чувства, с которыми он пока еще не умел справляться, и потому старался всячески ее избегать. А вот Ярблек его здорово забавлял. Речь его была грубовата и зачастую приправлена цветистыми ругательствами, значения которых Хеве знать не полагалось. – Они непременно объявятся, Поренн, – уверял Ярблек королеву-мать. – Бэраку просто стало скучно, вот и все. – Я не так переживала бы, если бы стало скучно лишь ему одному, – ответила королева Поренн. – Меня волнует, уж не началась ли настоящая эпидемия скуки. Соратники Бэрака – далеко не самые благоразумные в мире люди. – Я встречался с ними, – хмыкнул Ярблек. – Похоже, вы совершенно правы на их счет. – Он прошелся взад-вперед по комнате. – Я прикажу нашим людям пристально следить за ними и доложить об их приближении, – сказал он. – У меня самая лучшая разведка в мире, Ярблек. – Может, оно и так, Поренн, но у нас с Шелком куда больше людей, чем у вас, – к тому же есть штаб-квартиры и резиденции в таких местах, о которых Дротик и слыхом не слыхивал. – Он взглянул на Веллу и спросил: – А ты хочешь вернуться со мной в Гар-ог-Надрак? – Но ведь на дворе зима, – возразила Поренн. |
