– Какие еще будут пожелания? – желчно осведомился он. – Может, косметическая операция?

– Почему ты заговорил об этом? – Хорнунг встала и, сразу поникнув, подошла к окну. – Я тебе больше не нравлюсь? Да?

– Просто к слову пришлось. – Тойер занервничал, бросил салфетку на стол и нечаянно угодил прямо в кувшин с апельсиновым соком. Сок пролился на скатерть.

– Ах ты, негодяй! – воскликнула Хорнунг, метнувшись к столу. Гаупткомиссара ужаснула захлестнувшая его волна откровенной ненависти. Не успел он ее осмыслить – что у него чаще всего означало предать забвению, – как Хорнунг отвесила ему пару увесистых оплеух.

Он повернулся и схватил свой пиджак.

– Тут человеку все лицо превратили в кашу, а ты со своими бабьими капризами, – возмущенно фыркнул он. Остатки апельсинового сока, холодного и липкого, угодили ему в спину. На прощание. Потом он вел машину по запрещенным для автотранспорта дорогам Хандшусгеймского поля, в гневе забыв о правилах. Если его остановит дорожная полиция, он завтра натравит на них Хафнера. Амортизаторы его допотопного «опеля» стучали, словно поршни дизеля. Когда навстречу ему попались две велосипедистки, он невольно сбросил скорость и неожиданно растрогался. Это оказались Ильдирим и девчушка, Бабетта ее звать, теперь он вспомнил. Пожалуй, надо остановиться.

– Почему вы тут ездите? – недовольно спросила Ильдирим.

– Точно, – дерзко поддакнула ей Бабетта. – Здесь разрешается ездить только на велосипедах, господин комиссар.

– Правильно, детка! – буркнул пристыженный полицейский. – Правильно. – Он вышел из машины, поднял камешек и злобно швырнул его в сторону далекого Доссенгейма.

– У тебя вся спина мокрая, – продолжала Бабетта в том же духе. – И ты пахнешь фантой.

– Почему я должен это выслушивать? – зарычал комиссар, глядя на Ильдирим.

– Да‑да, Бабетта, помолчи, пожалуйста. – Но говорить строго у нее не получалось. Ильдирим понизила голос и спросила: – Поссорились с подругой?

– Можно сказать, что так.

– Из‑за меня? Я имею в виду, из‑за истории с молодежной комиссией?

– Она об этом и не слышала. Эй, глядите‑ка…

В сотне метров от них, ближе к берегу Неккара, проходила параллельная дорога. Сейчас на ней появилась фигура всклокоченного и неряшливо одетого мужчины. Он быстро куда‑то шагал, покидая город.

– Плазма, – произнес Тойер и посмотрел ему вслед. – Никогда бы не подумал, что его тянет на природу. И что он, оказывается, умеет молчать…

– Забавно, – сказала Ильдирим, – когда я возвращалась в пятницу после разговора с фрау Краффт, я встретила его в пешеходной зоне. Тогда он тоже внезапно умолк.

– Вот так… На свете нет ничего постоянного. Кроме меня – я все тот же Тойер, – вздохнул комиссар. – Поеду‑ка я домой. – Он повернулся к Бабетте: – Дальше я поеду по автомобильной трассе и стану соблюдать все правила дорожного движения!

Сообщения, поступавшие во вторник, по большей части ни на что не годились. Много полной чепухи. Не обошлось и без ясновидящей из Мангейма – она вызвалась отыскать злодея с помощью маятника. При условии солидной предоплаты.

Ранним летом в восемь часов и не догадаешься, что наступил вечер. Четверо сыщиков были еще полны сил. Преступление, которым они занимались, конечно, ужасное, но в то же время интересное.

Свидетель Рампе появлялся у них еще раз около полудня. Адвокат Ципп почти приволок его на себе.