— Всех взяли! — гордо сообщил Иннокентий.

— Вчера тоже всех взяли? — не удержалась я от подковырки.

Он обиделся:

— Ты просто мне завидуешь. Федя меня предупреждал, что ты всегда завидуешь более успешным людям. Сама постоянно в криминальные истории ввязываешься, преступников выслеживаешь. А мне не даешь. Я тоже хочу быть детективом!

Приехали!!! Он хочет быть детективом! Кто ж ему мешает?

— Ты!!! — и столько упрека было в этом «ты», что я мгновенно почувствовала себя виноватой. — Ты меня на дело не берешь. Все сама да сама. Вот возьму и не буду на тебе жениться! — пригрозил Кеша и снова прильнул к бутылке. «Хеннесси» исчезал с катастрофической быстротой. Если так и дальше пойдет, то к Новому году мне придется пополнить свои запасы.

— Какое дело? — я решительно отобрала у Кеши бутылку. Еще наклюкается в моем кабинете, позора не оберешься. Студенческий народ у нас глазастый, вмиг по всему факультету разнесут, что декан Иванова С.А. в рабочее время занималась распитием алкогольных напитков с представителем сексуальных меньшинств. — И о каких криминальных историях ты толкуешь?

Ответить Иннокентий не успел. Поскольку мягко опустился на ковер и заснул. Ну, Федоров, погоди!

Ехать в пансионат было уже бесмысленно: пока мы пререкались с Кешей, наступил заснеженный вечер. В это время темнеет уже в полпятого, а пока я доберусь до пансионата, наступит ночь. Да и температура на улице не располагает к дальним путешествиям, минус девять, значит, в области все двенадцать градусов. Задубею. Простужусь. И далее по тексту — заболею и умру. Подобная перспектива не устраивает. Лучше поеду с утра, хорошо выспавшись и плотно позавтракать. К тому же мне предстояло транспортировать бесчувственно тело в машину. Вот только как это сделать? С кенгуру и то было легче. Ладно, и не с таким справлялись.

Сначала я одела Кешу в его шубу. Затем нацепила свой норковый полупердончик. В приемную вынесла сумку и Кешу. Хотя слово «вынесла» не очень точно характеризует происходящее: весу в нем килограммов семьдесят, так что пришлось вспомнить фотографии времен Великой отечественной войны. Себе на спину, руки по бокам болтаются, в лицо перегар… Может, засунуть ему в рот мятную жвачку? А вдруг подавится? Эх, дубинушка, ухнем, эх, кудрявая, сама пошла.

Самое сложно было закрыть кабинет и одновременно удержать на себе товарища. Мало того, что он тяжелый, так еще и скользкий. Господи, как я его по лестнице-то потащу, да еще при всем честном народе. Лифт у нас не работает.

Лифт, к счастью, починили. А студенты сидели на лекциях, равно как и преподаватели. У меня появился шанс сохранить лицо и спасти реноме своего друга.

В лифт мы буквально впали. Я пристроила тело к стене и нажала кнопку первого этажа. Хоть дыхание восстановлю, пока едем.

Охрана остолбенела, увидев нас с Иннокентием. Мой норковый полупердончик задрался на спине, прихватив с собой кусок юбки: ноги Кеши волочились по мраморному полу, в полосках дорогого костюма угадывались отдельные части тела. Ко всему прочему он вдруг начал икать. Не мог, зараза такая, до машины подождать.

— Стефания Андреевна, вам помочь? — испуганно спросил один из охранников.

— Дверь открой. Думаю, он пройдет.

— А кто это? — проявил неуместное любопытство второй.

— Спонсор, — прокряхтела я. — Что за народ пошел, стакана не держат. Дверь-то подержи!

— А за что вы его так? — не унималась охрана. Кешина экипировка и синяк под глазом произвели должное впечатление.

— Денег не давал, сволочь!

— А чего ж тащите?

— А вдруг еще даст?!

На этой ноте мы, наконец, расстались.