– Будет исполнено, господин!

Ночь выдалась прохладной, совсем как в месяц мехир. Дышалось легко, и в пот не бросало. Зухос снова надел темный химатион с крючкообразным узором по краю. Белые одежды жреца не подходили для тайного дела…

Римская трирема стояла на месте. На палубе ее торчал один дозорный, скорчившись в позе крюка и клюя носом – а журчание воды, набегавшее с Нила, действовало снотворно.

По одному подтянулись слуги, тоже замотанные в черное.

– Дозор на берегу выставлен? – спросил Зухос.

– Трое человек, – доложил Икеда. – Все бдят.

– Этих снять! Не мучать, просто убить. Икеда, Небсехт, Инар! Займитесь!

Три тени бесшумно расплылись в темноте.

– Так, я на борт, – сказал Зухос. – Свистну – поднимайтесь.

– Да, господин… – прошелестело в ночи.

Жрец-вор, жрец-насильник спокойно подошел к перекинутым на берег сходням и поднялся на борт триремы. Дозорный, дремавший рядом, тут же вздрогнул и спросил голосом, четким спросонья:

– Стоять! Кто таков?

– Я – Зухос! – последовал невозмутимый ответ.

– Стоять… – нерешительно повторил дозорный, молодой еще парень из иллирийцев.

– Меч при тебе? – скучно спросил Зухос.

– При мне…

– Приставь его острием к груди, а рукояткой к мачте… Приставил? Вот, молодец! А теперь дотянись до мачты руками, обхвати ее и резко подайся вперед!

Парень исполнил все в точности, и гладий вылез у него из спины. Оглядевшись, Зухос спустился ниже, в духоту гребной палубы. Там тлел огонек в плошке, почти не давая света, но поглощая и без того спертый воздух.

– Здорово, ребята! – громко поприветствовал рабов Зухос. – Подъем! Нечего дрыхнуть!

Гребцы заворочались, зазвенели цепями, ропот поднялся, сменяясь злобными причитаниями и бранью.

– Чего надо?! – раздался голос из темноты. – Ночь еще!

– Я – Зухос! – провозгласил Тот-Кто-Велит. – Я пришел дать вам свободу и землю!

Шум пробежал по всем палубам, покрываемый возгласами изумления и неверия. Зухос запалил от плошки просмоленный факел, стало светлее. Он увидел ряд скамей, сидящих и лежащих вповалку гребцов, худых и черных от грязи, толстые рукояти весел.

– Короче, – сухо сказал Тот-Кто-Велит. – Мне нужна эта трирема, и я беру ее. А вам надо сделать следующее. Когда мои люди отчалят, вы по-тихому опускаете весла и гребете. Предупреждаю сразу – трирема потащит на буксире тяжелый корабль, поэтому работайте как следует!

– И долго? – донесся с нижней палубы наглый голос.

– Поднимемся чуть выше Уасета, и вы свободны! Сейчас вас накормят и напоят, и к делу…

– Цепи бы снять! – пошли просьбы. – Все лодыжки стерло это поганое железо!

– Потерпите – тут недалеко! Не буду же я цепи расколачивать под боком у римского лагеря! Торнай!

Тихие шаги озвучили восхождение на борт.

– Слушаю твой зов, мой господин… – послышалось смиренное.

– Поднимайтесь! Икеда вернулся?

– Да, дозора больше нет.

– Отлично! Пусть Икеда и Леонтиск таскают провизию, кормят гребцов, а ты бери своих и дуй… сам, знаешь, куда!

– Будет исполнено, господин…

Зухос с облегчением выбрался на палубу.