– Нужно госпитализировать.

– Не поеду, – выдавила из себя Джема и уткнулась в подушку.

Ей поставили какой-то укол.

– Оставьте меня в покое, – попросила девушка.

Так прошел второй день.

Ночью, когда в комнате стало тихо, она почувствовала, что стало легче. Села на кровати и стала всматриваться в темноту. Голова кружилась, тело еще было слабым, но Джема встала и, пошатываясь, направилась к балкону. Распахнула дверь. Никого, только ветер.

Однажды такая же темная ночь уже изменила ее жизнь. Зачем все это было нужно? Не просто так ведь, да? Наверняка их встреча в тот день должна было что-то значить.

Тогда небо было таким же черным, как сейчас. И тоже набежали тучи. Джема сделала шаг и вышла на балкон. Подошла к ограждению, уперлась в него руками, посмотрела вниз.

Столько всего изменилось, а она помнила их встречу, словно та состоялась вчера. И ей так сильно хотелось сейчас увидеть Виктора, что она имела глупость думать, будто он примчится к ней сюда в такой час.

Нет, ему нельзя рисковать. И так даже лучше. Ведь их пути должны разойтись.

Джема присела и навалилась спиной на ограждение. В воздухе запахло дождем. Она посмотрела в беззвездное небо. Совсем недавно оно не казалось таким бездушным и холодным. Девушка задумалась, что она чувствовала бы, если Витя был с ней рядом? Стала бы счастливой до помешательства? Может быть. Но думать так неправильно. Ей нужно стать такой, какой она была до их встречи. Ей снова нужно стать прежней Джемой.

Было ли это возможно?

Прошло еще несколько дней. Девушка окончательно выздоровела, стала выходить из комнаты. Всё забылось – и чувства, и переживания, и цели, которые когда-то руководили ее поступками.

Черт! Конечно же, нет! У нее не получится забыть его, даже если ей пересадят мозг другого человека. Яркие воспоминания, эмоции, чувства непременно откликнулись бы в сердце, нашли бы путь к ее разуму и выбрались наружу! Она просто изнывала от тоски, но старательно прятала эти переживания под маской равнодушия.

Безразлично смотрела в тарелку за ужином и не могла заставить себя съесть ни крошки. Отстраненно поддерживала разговоры за столом и сухо отвечала на вопросы. Апатично лежала на кровати и смотрела в потолок, не находя для себя мотивации, чтобы дышать, говорить и жить дальше. Она словно впала в анабиоз в ожидании чего-то, что дало бы ей сигнал к пробуждению. Думала, думала, думала о нем, снова думала и мечтала, что он тоже думает о ней.

Это был пятый день их разлуки. Или шестой? Седьмой, десятый? Честно, она уже не понимала. Точно вечность прошла в этом тягостном однообразии.

Мачеха обрадовалась, что Джема вышла в сад подышать свежим воздухом. Она занималась своими цветами и краем глаза наблюдала, как девушка медленно шла по дорожке.

Положа руку на сердце, Роза могла сказать, что не испытывала к падчерице неприязни. Ей нравилось заботиться о ней, нравилось, как муж ценит эту заботу, но все же нетерпимый нрав женщины всколыхнулся черным гневом, когда Джема посмела ослушаться ее приказа.

Роза с трудом выносила любые отступления от установленных правил, поэтому очень остро реагировала на любые попытки неподчинения. Хотя, кажется, теперь всё было позади. Бунт утих, и дочь мужа успокоилась. Женщина надеялась, что падчерица, получив ощутимый щелчок по носу, сделала выводы и больше не посмеет ослушаться тех, кто проявлял о ней заботу.

Джема прошла вдоль клумб с цветами и остановилась недалеко от одетого свежей густой зеленью абрикоса. На его листьях дрожали солнечные зайчики, в кроне играл воздухом ветер. Девушка прислушалась к этому шуму, а затем подняла голову и подставила ласковым потокам, несущим с моря свежесть, лицо.

Ее сердце затрепетало, когда она вдруг приметила зацепившийся за ветви клочок бумаги.

– Что там? – спросила мачеха, поднимаясь с клумбы.