– Что там? – спросила мачеха, поднимаясь с клумбы.

Девушка встала на носочки и аккуратно взяла странный предмет. Это был бумажный самолетик. Небольшой, из обычного тетрадного листа в клеточку.

– Что это? – нахмурилась Роза.

– Самолетик, – хрипло отозвалась Джема.

А сердце, предчувствуя что-то особенное, больно толкнулось в груди.

– Всякий мусор ветром к нам несет, – послышалось ворчание.

Мачеха потеряла всякий интерес и вернулась к работе.

Девушка развернула листок и перестала дышать. На нее с бумаги смотрела она сама. Живые, направленные линии, уверенные, выразительные штрихи, коротенькие штрихи-царапки, безупречное чувство формы… Джема будто смотрела на свое черно-белое фото!

И рисовал его кто-то одержимый, кто-то очень талантливый, смелый. Кто-то, кто очень скучал по ней, это было видно в каждом сантиметре рисунка.

Она поднесла руку ко рту и продолжила рассматривать себя, будто инопланетянку. Так похожа и так не похожа была девушка с картинки на нее. Таковы обычно различия в том, как мы видим себя, и в том, как видят нас другие люди. Особенно те, кто нас любит.

Джема сделала шаг и чуть не упала. Почва уходила из-под ее ног. Невидимые стены рухнули. «Он думает обо мне! Думает обо мне!»

Она вдохнула глоток воздуха и поняла, что у нее кружится голова – такое сильное счастье ее захлестнуло. Девушка посмотрела на мачеху, и ей показалось, что та размывается, исчезает. Всё вокруг стало неважным от одного простого открытия: Витя ее любит и ждет.

Джема едва переставляла ноги. Подняла взгляд на небо и выдохнула. Она опять слышала его голос, опять чувствовала его запах, опять держала его за руку в своих мыслях. Словом, снова делала всё то, что ей пытались запретить. Она снова была жива и влюблена.

– Это еще что такое? – противно скрипнул голос мачехи.

И теперь Джема заметила летящие самолетики. Один, два, пять, восемь… Их были десятки! Они кружили над садом и опускались на траву, на головки цветов, на ветви деревьев, на дорожку, прямо в бассейн с водой.

Девушка несколько десятков раз хлопнула глазами, чтобы поверить в происходящее. Кто-то запускал самолетики из-за забора, те высоко взлетали, а потом, подхваченные ветром, разносились по всему саду.

Джема стала их ловить. Она подпрыгивала, хватала самолетики на лету, снимала с деревьев, брала с земли. Открывала – и в каждом снова видела себя.

– Безобразие! – возмущалась мачеха, перехватывая у самого ее носа самолетики. – Это возмутительно! Кто это? Как они смеют?

И краснела от злости, видя, что нарисовано внутри.

А потом с криками и проклятиями женщина понеслась к калитке, завизжала, требуя, чтобы охранники сделали что-нибудь поскорее. А когда она выскочила на улицу, то никого, кроме удаляющихся велосипедистов в одинаковых темных одеждах, не увидела. Роза еще долго что-то орала им вслед и грозила расправой.

А Джема продолжала ловить последние самолетики, слишком долго задержавшиеся в воздухе над ее садом. Вынув последний из веток розового куста, она прижала весь ворох бумажек к груди и побежала домой. В окно на нее смотрела улыбающаяся Яна.

Сколько бы отец с мачехой ни злились, сколько бы ни пытались разлучить их с Витей, ничего не выйдет. Любовь сильнее! Она в силах восстать против системы и смести всё на своем пути.

40

Они громко спорили в гостиной.

Кто это мог сделать? Стоило ли наказывать? Плохо это, вообще, или нет, что какие-то ребята закидали сад портретами Джемы?

Кажется, сошлись на том, чтобы неустанно следить за девушкой и исключить все нежелательные контакты.

Джема, разумеется, подслушала каждое слово.