Изменить размер шрифта - +
Тот, усевшись за стол, открыл журнал и показал Кармен фотографию стодвадцатифунтового мужчины, лежавшего на кровати. Огромное тело и крошечная голова…

— Птица, — начал Ричи, не переставая жевать жвачку, — послушай, что этот мужик хавает. На завтрак два фунта бекона, дюжину яиц и десять рогаликов. На обед четыре бигмака, четыре двойных чизбургера, восемь порций картошки фри, полдюжины пирожков и шесть бутылок содовой. Ну как, я не отбил тебе аппетит?

Трепач хренов! Арман покосился на Ричи. Тот надул из жвачки пузырь и лопнул его.

— На ужин он съедает три бифштекса и гору картошки на гарнир. Птица, ты можешь себе представить, сколько этот парень срет? — Ричи покачал головой, разглядывая картинку в журнале. Когда он поднял голову, его рот растянулся в улыбке. — Знаешь, кто мог бы стряпать для этого мужика? Старушка Донна. Для нее это все равно что варганить жратву на весь долбаный тюремный блок! — Ричи повернулся к Кармен. — Донна Малри — зазноба Птицы.

Кармен взглянула на Армана и спросила:

— Почему он зовет тебя Птицей?

Арману понравилось, что она это спросила. Ее вопрос напомнил ему, кто он такой или кем был раньше.

— Меня вообще-то зовут Черный Дрозд, — сказал он ей с едва уловимой улыбкой.

— Он и Донна намыливались смотаться в Мемфис, — хмыкнул Ричи, лопая свой пузырь из жвачки. — Хотели побывать в «Грейсленде» и поглазеть на могилу обалдуя Элвиса Пресли. Правда, Птица?

Вот ведь сучара, этот панк! Хоть бы подавился своей жвачкой…

— И что дальше? — усмехнулся Арман, не отводя от него взгляда.

— Донна, эта потасканная телка, раньше была надзирательницей. Знаешь, просто сохла по зэкам. — Ричи подмигнул Кармен. — И я скажу те почему, ежели хочешь знать… — Ричи помолчал, надул пузырь розового цвета, очень большой…

Правая рука Армана вынырнула из-под пиджака, сжимая браунинг. Ричи не смотрел на него. Арман передернул затвор, досылая патрон в патронник. Теперь он не спускал глаз с розового пузыря.

— Сейчас ты получишь свое, как и все остальные, — сказал Арман, он же Черный Дрозд, он же Птица, и выстрелил прямо в середину розового пузыря. Звук от выстрела получился громким. Громче, чем ожидал Арман. Ричи дернулся, голова у него откинулась назад, а затем упала на журнал на столе.

 

Кармен даже бровью не повела. Арман поднялся, положил свой браунинг рядом с пистолетом Ричи, снял со спинки стула куртку Уэйна и накрыл голову и плечи Ричи. Кармен не мигая смотрела на куртку мужа, на надпись «Монтажные работы. Америка», на синие буквы на серебре, на брызги крови на стене…

— Знаешь, что он сделал? — спросил Арман. Кармен перевела на него взгляд.

— Назвал меня Птицей в последний раз, вот что он сделал, — сказал Арман и пошел на кухню.

Кармен осталась наедине с браунингом, со «смит-и-вессоном» и с трупом, накрытым курткой Уэйна.

— Я не птица, — сказал Арман, вернувшись с бутылкой виски в руке. — Все, что я знаю о птицах, мне рассказывала моя бабушка. Но это было так давно, что я почти все позабыл. — Он сел на свое место и налил в стакан виски. Потом поднял стакан в ее честь и отпил глоток. — Как-то раз ей вздумалось превратить меня в сову. Я сказал, не хочу быть совой, хочу быть черным дроздом. Она не возразила. Потом я торчал в дымном вигваме черт знает сколько времени. И вышел оттуда голым, обмотавшись одеялом. А она все била в свой барабан и бормотала заклинания. А когда перестала, велела мне сбросить одеяло и лететь. Я так и сделал, вскинув руки вверх.

Быстрый переход
Мы в Instagram