– Могу я побывать в его комнате?

– Если угодно.

Она была чиста и сверкала как новая монетка. И аккуратна. Очень аккуратна.

На полке углового дивана стояли книги, главным образом детективы. В углу грудой были свалены другие. В шкафу находился довольно обширный гардероб. Но нигде не болталось ни бумажки, ни записной книжки, ни фотографии. Очень-очень аккуратная комната.

Мы спустились. В вестибюле гостиницы стояла слегка растерянная девушка. Господин Габриэль подтолкнул меня локтем.

– Брюнетка, – сказал он. – Здравствуйте, барышня, – громче добавил он специально для нее.

– Здравствуйте, сударь, – произнесла она. – Я зашла...

У нее был тихий покорный голос, влажные миленькие глазки, миленькие зубки, милое грустное личико. Одета аккуратно и не без элегантности, но скромно. Кончики ее грубоватых пальцев были топорно окрашены. Рабочая. Простая парижская рабочая женщина. Из тех, о которых охотно вспоминают в песенках...

– Господин Марселлен еще не вернулся, – сказал хозяин гостиницы с подходящим к случаю выражением голоса. – Но его найдут, не тревожьтесь. Этот господин... – он показал на меня – ...специалист, детектив...

– Детектив? – воскликнула она. – Что же он такого натворил?

– Ничего, – успокоил ее я. – Его ищут из-за наследства.

– Ах! Так, значит, это правда?

– Он ждал наследства?

– Видите ли, он уже давно говорил мне, что мы разбогатеем... Но получив это наследство, он, очевидно, меня бросит.

– Но он его еще не получил, – возразил господин Габриэль. – Потому его и ищут.

– Да? Хотелось бы верить... Я уже ничего не понимаю.

– Я вам объясню, – сказал я. – Объяснять – моя работа. Меня зовут Нестор Бурма. А вас?

– Клотильда Филиппон. Зовите меня Кло.

– Так вот, Кло, вы наверняка сможете дать мне сведения о вашем бродяге, которые помогут мне в работе. Пойдемте обсудим все в кафе, а? Я угощу вас аперитивом.

– Если вам угодно, сударь.

– Отправляйтесь в "Старый Сомюр", – посоветовал господин Габриэль из гостиницы "Масе".

– Хорошо. И вам оставлю стаканчик.

– Вы схватываете на лету, – усмехнулся он.

В "Старом Сомюре", между двумя рюмками, я не узнал ничего нового. Все, что рассказала мне Кло, было равно нулю. У нее с собой, в сумочке, облегченной с досады от всех личных бумаг, даже не имелось фотографии возлюбленного. Но свое детское и преходящее иконоборчество она не довела до крайности и призналась, что сохранила дома несколько случайных снимков и увеличенных фотографий. Вероятно, у изголовья кровати. Пожалуй, фотография больше и не была мне необходима, но все-таки мне бы хотелось глянуть хотя бы на одну. Я внушил девушке достаточно доверия, чтобы она мне не отказала, когда я предложил проводить ее до дома.

Она проживала по улице Сент-Фуа, в другом конце округа, в районе, шумном от нервной одышки двигателей крупных грузовиков, неподалеку от места своей работы – мастерской искусственных цветов. В квартире одной из старых и беспомощных теток ей принадлежала более или менее отдельная комната.