– Десятый.

– Как десятый? Ах да! Эстер!

– Нет. С Эстер будет одиннадцать. В этом страшном перечне девятое место занимает сутенер Марион. Убийство Марион, похоже, ему не понравилось. Он устроил шум. Все закончилось на пустыре у Шатийонских ворот.

– Относительно шума... Эстер?

– Видимо, она раскрыла преступную деятельность... гангстера.

– Значит, виноват не ее брат?

– Нет. Теперь нам известно, что у него не было никакой особой причины поступать таким образом. Предательство, совершенное Эстер из чистой мести, повлекшее за собой арест всех их близких гестаповцами, конечно, подтолкнуло бы его к насильственным мерам, но он не знает о ее измене.

– Значит, следует допустить, что Морено работает на Перонне?

– Морено мертв... Послушайте, еще один. Но его можно не учитывать. Он – часть другой истории.

– Однако... четыре пальца!

– Комедия.

– Разыгранная кем-то знавшим о давнем любовном романе Эстер и верящим в существование Морено. Итак, мы снова возвращаемся к Левибергу.

– Тихо!

В здании "Тканей Берглеви", от которого мы были уже недалеко, открылась дверь. Оттуда вышел человек и вороватым шагом поднялся по улице Постящихся к Сантье, направляясь в нашу сторону. Хотя он шел по другому тротуару, стоило принять меры предосторожности. Я втолкнул Элен в темный подъезд и, прижавшись к ней, начал горячо ее ласкать. Тип прошел мимо, не удостоив нас взглядом. После того, как он удалился на несколько метров, я разжал объятия.

– Послушайте, вы меня тискали, – упрекнула Элен.

– Только ради правдоподобия, – сказал я. – Готовьтесь к тому, что мы возобновим это милое занятие, потому что нам придется следить за малышом.

– Кто он? Левиберг?

– Право, вы что, антисемитка? Оставьте этого Левиберга в покое раз и навсегда.

На углу улицы Сент-Фуа я остановился:

– Дальше пойду за ним один. Это не занятие для маленьких девочек. Со мной пушка, этого достаточно. Но снимки, которые я собирался показать Левибергу, мне не нужны. У вас они будут в большей безопасности. Послушайте, спрячьте их к себе за чулок.

– У меня есть сумочка! – возразила она, помещая их туда.

– Хорошо. Так вот, до свидания и спокойной ночи, мой ангел. Отправляйтесь-ка похрапеть и желаю вам чудных сновидений.

Она пожала плечами. Я ее покинул.

Мой клиент свернул на Мюлузскую улицу и по улице Клери вышел на Каирскую площадь, не похожую, как и раньше, ни на что другое со своими лепными египтянами, фонарем общественного туалета, кафе, припаркованными вдоль Нильской улицы тачками. Трупов еще не было видно, но, возможно, они не за горами. Под составленным Элен списком не была подведена окончательная черта. Как и прошлой ночью, слышалось посапывание работающих печатных станков, к чему примешивался, ибо еще было не поздно, шум близлежащих больших улиц и какофония домашних радиоприемников. Когда мой малый вступил на Каирскую улицу, я упустил его из виду. Поэтому укрылся в темном углу, чтобы не стать жертвой тактической хитрости. Из своего укрытия я видел номерной знак крупного грузовика международных перевозок, стоявшего неподалеку, напротив складского помещения, где, судя по свету, еще работали. Перевозки Т. Б. Р. Л. Левиберг, сын. Париж. Франция. Постукивание печатных станков прекратилось. До меня донесся шепот приглушенного разговора. Открылась кабина грузовика, и оттуда спустились двое. Один из них был моим клиентом. Не торопясь, они прошли по тому же тротуару несколько метров и исчезли во мраке узкого прохода. Переждав минуту, я пустился по их следам. И едва успел укрыться за мусорным ящиком.