К счастью, такое случалось редко, уединиться в уютном домике под столом Зизи выпадало раз или два в неделю, не чаще. Однако и этого хватало, чтобы, размышляя о своих перспективах, прийти к неутешительным выводам.

Новая служанка, столь необходимая в трудное время, теперь была без надобности. Полин вполне справится сама. По крайней мере, именно так рассуждала Зизи, страшась неприятных изменений в своей судьбе.

Но все вышло иначе. Они переехали в другое крыло, поближе к покоям цесаревны, но в такие же комнаты, даже чуть больше. Их с Полин комнатушка в размерах, правда, не увеличилась, но главное, что в прихожую поставили облюбованный Зизи стол. И даже в тот же угол.

Зизи перенесла свои немудреные пожитки на новое место и выдохнула.

Она боялась перемен, еще не понимая, как сможет справиться с ними в одиночку. Ведь рядом не было Эдит Карловны и девочек. Ее потребность в чьем-то дружеском присутствии была удивительна ей самой. Еще совсем недавно она страдала от недостатка одиночества и теперь испытывала иную потребность.

Тоска мучила ее все сильнее, но примерно через неделю жизнь порадовала ее хорошей новостью. Во фрейлинском коридоре в услужении у фрейлины Нелидовой поселилась Анет.

У Нелидовой была всего одна комната, где за деревянной перегородкой, выкрашенной в серый цвет, помещался топчан, на котором спала Анет. «Зато не на полу», – хвасталась она. К тому же Анет взяли горничной. Прежняя вышла замуж за солдата из охраны дворца, и от ее услуг пришлось отказаться. Фрейлина называла Анет камеристкой, и это слово звучало намного лучше, чем комнатная служанка.

В общем, подруга была довольна своей судьбой, но Зизи радовалась ее присутствию гораздо больше. Она даже улучила время сбегать в храм на Конюшенной поставить свечку в благодарность за услышанные молитвы.

Вскоре выяснилось, что у фрейлины Нелидовой в покоях довольно много книг. Зная о страсти подружки к чтению, Анет приспособилась потихоньку выносить по одной и давать Зизи на день. Это были совсем другие книги, не те, что они читали с Эдит. Нелидова была поклонницей любовных романов. В них красавицам признавались в любви прекрасные юноши, пышным цветом цвели жаркие объятия, поцелуи, и в конце обязательно была свадьба, после которой наступало бесконечное и полное блаженство. Проглатывая романы один за другим и не понимая половины того, что происходило между мужчиной и женщиной, Зизи тем не менее напитывалась ранее не известными ей эмоциями и, помимо всего прочего, узнавала новые слова, семимильными шагами расширяя свои познания.

Теперь ей недоставало только общения с Эдит Карловной. Однажды летом она, набравшись смелости, отпросилась у хозяйки, чтобы поздравить ту с днем рождения.

Занятая туалетом Куракина махнула рукой.

– Свободна до обеда.

Это был щедрый подарок. До обеда – значит, в ее распоряжении три часа.

Воспитательный дом в двух шагах – на Мойке. Времени хватит наговориться и навестить оставшихся в приюте девочек.

Зизи вылетела из дворца птицей и даже не успела запыхаться по пути.

Она не могла предупредить любимую учительницу о своем приходе и боялась, что той не окажется на месте.

Но Эдит Карловна, дежурившая в этот день, встретила ее у входа.

– Боже! Какой сюрприз! – вскричала она по-французски.

Зизи кинулась в ее объятия и тоже по-французски зашептала скороговоркой:

– Я так скучала по вам, по девочкам. Мне так не хватает наших встреч, разговоров. Я очень хотела вырваться хоть на часок, чтобы побыть около вас.

Этого невнятного бормотания хватило. Чуткая Эдит догадалась о том, что творится в душе девочки, и, не задавая лишних вопросов, отвела ее в свою комнату, приказав дожидаться, пока ей не будет найдена замена на время дежурства.