Чаще подобные прогулки случались в воскресенье перед службой в Исаакиевском. На раннюю он не поспевал, приходил к началу второй, заведя Мими домой.

В этот раз по хорошей погоде они с пуделихой зашли чуть дальше обычного, до перекрестка с Суворовской площадью, где начинался плашкоутный мост.

Вдыхая свежий утренний воздух, Алексей Борисович с улыбкой глядел, как Мими, помахивая хвостиком, бодро трусила по мостовой, и, увлекшись, вступил на проезжую часть.

Из задумчивости его вывели крик возничего и ржание резко вздернутого коня. Перовский не успел даже испугаться. Оцепенев, он выпустил из рук поводок, беспомощно глядя на приближающуюся лошадиную морду. Мими сорвалась с места и побежала наперерез повозке. Секунда, и все закончилось бы самым трагическим образом, но тут неведомая сила дернула его назад. Перовский повалился на что-то мягкое и забарахтался, суча ногами.

Повозка промчалась мимо, не останавливаясь. Даже наоборот. Мерзавец возничий хлестнул коня, торопясь скорее уехать и не желая стать предметом разбирательств.

– Дьявол тебя побери! – вырвалось у Перовского, продолжающего лежать на чьем-то теле и не имея возможности подняться.

Место происшествия тотчас обступили зеваки, и Алексею Борисовичу стало стыдно. Вот, скажут, барин какой неловкий. Барахтается, как жук в навозе, на потеху публике.

Между тем его невидимый спаситель тоже пришел в себя и весьма ловко исправил ситуацию: перевернул Перовского на бок, выбрался из-под него, вскочил и одной рукой поднял своего подопечного, поставив твердо на мостовую.

– Не ушиблись, ваша милость? – спросил он весело.

Перовский поправил съехавшую на лицо шапку и наконец смог увидеть своего спасителя воочию.

Молодое загорелое лицо, смеющиеся черные глаза, форма со знаками отличия Измайловского полка – темно-зеленого сукна окантованный красным воротник с вышитой, словно женской, золотой косой, заканчивающейся кисточкой, да белый околыш на низком кивере, за что измайловцев прозвали «пекарями», и нашивки, указывающие на звание поручика – один просвет и три звезды.

Ошалевший поначалу Перовский понемногу оправился от испуга и выразил молодцу благодарность за спасение. Тот ответил с достоинством и отказался от денег, когда Алексей Борисович стал предлагать.

Этим он окончательно расположил Перовского к себе.

– Скажи свое имя. Буду знать, за кого свечку ставить.

– Сергей Салтыков, – ответил поручик, отряхивая мундир от грязи.

– Я не забуду твоего поступка, Сергей. Ступай и помни: Перовские добра не забывают.

С улыбкой поклонившись, поручик побежал по своим делам, а Перовский, оглядевшись, заторопился вслед за невесть куда запропастившейся Мими.

Сергей действительно торопился. Сегодня, в свободный от службы день он надеялся увидеться с давним другом Сашкой Петрковским, которого не видел больше года. Они договорились встретиться на Марсовом поле.

Он уже перешел линию конки и стал вертеть головой в поисках товарища, и тут с ним случилось нечто вроде контузии, какая бывает, когда невдалеке разрывается снаряд, а ты, оглушенный, трясешь головой, не в силах понять, что с тобой приключилось.

Перешагнув линию конно-железной дороги и поглядев по сторонам, мимо торопливым шагом прошла девушка. В каждом ее движении было столько грации и очаровывающей плавности, что Сергей замер, не в силах оторвать взгляд.