Куракина дала точные указания, поэтому покои императрицы Зизи нашла без труда. Постучав, она попросила у открывшего лакея позволения войти и, получив разрешение, прошла в мастерскую ювелира.

Ювелир был неразговорчив, строг и взглянул на Зизи с возмущением: как можно было испортить такую вещь! Закончив, он сложил жемчужную нить в шкатулку, Зизи приняла ее, повернулась, чтобы выйти, и в этот момент в комнату стремительно вошла невысокая женщина и заговорила с мастером на незнакомом языке.

Он кивнул и указал на почтительно склонившую голову Зизи.

Женщина бросила на нее рассеянный взгляд и вдруг на миг застыла, словно натолкнувшись на невидимое препятствие.

– Поторопись, – бросил ювелир.

Зизи еще раз поклонилась и вышла из комнаты, думая только об одном: поскорее вернуться к бедной Куракиной, изнемогавшей от горя.

О даме, которую встретила у ювелира, она забыла, как только вышла из мастерской.

Минуту, когда за фрейлиной наконец закрылась дверь, они с Полин посчитали самой счастливой в своей жизни и отправились вниз пить чай. Французы пригласили попробовать безе – воздушное печенье, которое готовились подавать гостям бала. Они припрятали несколько штук для себя.

– Кондитер должен быть немного вороват, – объяснили они, широко улыбаясь, – иначе его жизнь будет слишком пресной.

Вечер прошел весело, а когда порядочно стемнело, к Зизи пришла Анет и пригласила немного пройтись вдоль набережной.

– Там сейчас уйма народу гуляет. Весь дворец сияет, как алмаз! Столько ламп зажгли! Наверное, тысяча! Я видела вчера, как проверяли гирлянды!

Вдохновленная ее энтузиазмом, Зизи согласилась.

Зимний дворец и правда был похож на огромную драгоценность. Ночи еще были довольно светлы, но даже в белесом сумраке он выглядел великолепно!

Выбежав на Дворцовую набережную, девочки встали у парапета, любуясь сиянием хрустальных люстр и прислушиваясь к доносившимся из окон звукам музыки.

Вокруг в самом деле стояли и прогуливались немало горожан. Все громко переговаривались, показывая пальцами на окна дворца, кое-кто принялся танцевать. Даже слабого отблеска императорского веселья для простых людей было достаточно, чтобы испытать душевный подъем.

«Наверное, им, как и мне, нечасто приходится радоваться», – думала Зизи.

Ее взгляд бесцельно скользил по лицам и вдруг наткнулся на очень черные, горячие и совершенно бездонные глаза.

Зизи замерла, не в силах отвести взгляда. От макушки к пяткам пробежала странная волна, совершенно не похожая на те мурашки, которые бывали, когда она пугалась.

Пока она прислушивалась к себе, удивляясь тому, что чувствует, глаза приблизились к ней и, оказавшись в шаге, моргнули.

– Разрешите представиться?

Зизи так изумилась, что потеряла дар речи. Вытаращила глаза и кивнула.

– Поручик гвардейского Измайловского полка Салтыков.

– А имя у вас есть? – поинтересовалась вынырнувшая из-за спины подруги Анет.

– Сергей, – ответил поручик и вдруг улыбнулся.

У него была такая улыбка… Нет, это не улыбка. Это счастье какое-то.

Зизи совершенно потерялась и покраснела так, что даже уши стали малиновыми.

– Мы тут гуляем, – сообщила новому знакомому Анет.

– А вас как зовут?

– Я Анет, а она – Зизи. Мы во дворце служим.

Сергей чуть было не сказал «я знаю», но вовремя спохватился.

– Можно с вами постоять?

– Да стойте сколько хотите. Места не купленные! – рассмеялась Анет, взглянула на подругу и незаметно подмигнула.

Зизи по-прежнему не находила, что сказать. Сергей тоже замешкался, и Анет решила все взять в свои руки.