Остальные четыре ракеты «Москит-2» шли на предельно малой высоте, опять с правого борта и направлялись к авангарду британской оперативной группы. Одна поразила крейсер «Нигерия» в мидель и пробила броню, нанеся серьезный урон. Еще две прошли через строй кораблей авангарда и поразили «Принца Уэльского», но толстый 381-мм главный броневой пояс спас его. Однако пожар разгорелся еще сильнее, и капитан Джон Лич отдал приказ сбавить ход, вставая рядом с пораженным «Рипалсом». Последняя из четырех ракет поразила эсминец «Икар», шедший первым в образовании. Ущерб был таким, что маленький корабль перевернулся за пятнадцать минут и погрузился в набухающее море, кипевшее и выбрасывающее в небо пар от контакта с раскаленным корпусом тонущего корабля.

Флот Метрополии адмирала Джона Тови понес тяжелые потери, будучи прореженным одним мощным залпом «Кирова». Хотя «Король Георг V» и «Принц Уэльский» сохраняли боеспособность, он знал, что не мог бросить пораженные корабли и экипаж тонущего «Рипалса» на произвол судьбы. Корабли замедлили ход и легли в циркуляцию, приступив к аварийно-спасательным работам. Аварийные группы «Принца Уэльского» отчаянно вели борьбу с пожарами. Если они смогут взять из под контроль, Тови намеревался двинуться дальше со своими тяжелыми кораблями, так как убедился, что прикрытие легкими крейсерами и эсминцами не дало никакого результата. Все свелось к броне, подумал он. Значит, это была работа для быстроходных линкоров. Но как подвести их к противнику на дальность выстрела прежде, чем тот снова атакует их этими адскими ракетами? Сколько еще их было у неприятеля?

Карпов не знал ничего обо всем этом. Ему лишь доложили, что они добились нескольких попаданий и, судя по всему, нанесли противнику серьезный урон, так как Роденко доложил, что некоторые цели значительно сбавили ход. Однако они израсходовали еще восемь драгоценных ракет «Москит-2», и теперь их оставалось лишь двадцать. Члены экипажа уже спешно работали над перезагрузкой пусковых установок.

Этого не будет, подумал он. Ракетный шквал определенно ранил британцев, но удар не был смертелен. Еще две американские оперативные группы приближались с юга и еще даже не были атакованы. Когда Роденко доложил еще об одном контакте, надводной оперативной группе, подходящей с юга и находящейся очень близко от британского флота метрополии, шансы начали складываться не в его пользу.

— Вижу новые цели. Семь кораблей, пятнадцать километров к юго-западу от прежней цели.

Семь новых кораблей, подумал Карпов. Еще семь. У него имелось двадцать ракет «Москит-2», десять MOS-III и десять П-900, то есть всего сорок противокорабельных ракет. После их израсходования огневая мощь корабля значительно снизиться, и «Кирову» придется полагаться на 152-мм орудия, что позволит противнику приблизиться на дальность поражения. Торпеды лучше всего подходили для борьбы с подводными лодками, нападению одной из которых они уже подверглись. Он понимал, что эту угрозу тоже требовалось принимать в расчет. Плохо. Это было лишь простой математикой. У него было всего сорок ракет, а к югу от него было как минимум двадцать восемь кораблей противника. Все они рвались на север в надежде первыми подойти на дальность выстрела для возмездия, которое, безусловно, горело в сердце каждого члена их экипажей.

А что будет дальше? В глазах Карпова блестел зеленый отсвет экранов радаров в затемненной цитадели, над которыми склонился Роденко. Он неподвижно встал, глядя на Орлова.

— Орлов, вы мне нужны.

Начопер немедленно появился сбоку от него. Шапка съехала ему на лоб, низко нависая над мрачными глазами.

— Посмотрите, — сказал он. — Нам придется израсходовать большую часть оставшегося боезапаса, чтобы вывести из строя все эти корабли, потому что, как мы убедились, одно попадание не способно вывести капитальный корабль из строя.