Прошло немного времени прежде, чем они заметили впереди высокий обледеневший конус вулкана. Орлов снова попытался запустить в него шпильку.

— Что вы задумали, Федоров? Рассчитываете нарисоваться перед адмиралом? Думаете, получите за это бутылку водки или коробку тех замечательных кубинских сигар?

О том, что адмирал был щедр с теми, кто был для него полезен, было хорошо известно, но Федоров просто улыбнулся. Перед вылетом Вольский отвел его в сторону и, ничего не рассказав о том, о чем они говорили с врачом, сказал держать остроумие при себе, особенно в присутствии Орлова и Трояка.

— Двигаемся к узкой оконечности острова, — сказал Федоров на подлете. — Нужно сначала пройти над метеостанцией.

Вертолет накренился и обогнул ледяной конус вулкана, продуваемый ледяными ветрами. Над вершиной клубились белые облака, закрывая глубокие впадины, когда-то бывшие жерлами. Федоров не страдал морской болезнью, но летать ненавидел, в особенности в суровых условиях Арктики, где любая авария над океаном означала почти гарантированную смерть от холода в течение нескольких минут. По мере приближения к острову они заметили пустынную однообразную землю, соединенную со скалистой частью острова узким перешейком, словно залитым морской водой. Однако на деле это был лед, образованный потоками талой воды летом.

— Включить камеры, — сказал Федоров, поднося к глазам мощный бинокль. На этот раз они не будут передавать сигнал на «Киров» во избежание возможного перехвата и подмены, а запишут картинку непосредственно на жесткий диск. В прошлый раз съемка неопознанных надводных целей велась с большого расстояния, и экипаж вертолета не смог подтвердить то, что они видели. На этот раз все будет иначе.

Федоров видел ржаво-коричнево-зеленую низменную местность, покрытую черными базальтовыми валунами, тянувшуюся на юг. Он уже несколько раз бывал на этой станции, один раз вместе с Роденко, помогавшим ему составлять метеосводки. Сооружения метеостанции были окрашены в точно такие же цвета и были слабо различимы с большого расстояния. Однако станцию в Олонкине заметить было намного проще, так как ее алюминиевые конструкции имели серебристый цвет. Однако по мере приближения вертолета он не видел ничего, и его сердце начало биться чаще. Не было ни дороги, идущей вдоль темного берега острова, ни каких-либо сооружений вообще. Длинной грунтовой взлетной полосы в районе перешейка также не было.

— Вон! — Сказал Федоров, перекрикивая гул винта вертолета. Он указал на область, в которой вулканическая часть острова переходила в равнинную. — Там какая-то металлическая конструкция. Мы можем подойти ближе?

Пилот подвел машину ближе, и они увидели что-то вроде старой металлической крыши, под которой виднелся деревянный каркас из обгоревших и почерневших балок. Затем они увидели человека, вышедшего из-за черных базальтовых валунов. Он держал на поводке собаку породы хаски. Он смотрел на них снизу вверх, прикрывая удивленные глаза рукой в толстой перчатке. За ним появился еще один человек, державший в руках ружье, и Орлов нахмурился.

— Мы можем приземлиться? — Спросил Федоров.

— Зачем? — Спросил Орлов. — Разве это метеостанция?

— Это приказ адмирала, — сказал Федоров, выложив свой единственный козьрь, способный бить карту грубоватого начальника. Его сердце бешено колотилось от осознания того, что он добился своего. Такой аргумент Орлову будет нечем крыть.