Тьюринг действительно был блестящим ученым, но не нужно было быть гением, чтобы сесть и посмотреть, какие немецкие корабли могли быть готовы к бою на данный момент. А его задачей было возглавлять работу по криптоанализу на протяжении всей войны и сыграть важную роль в раскрытии кода «Энигма» для шифрования и дешифровки которого использовалась выдающаяся шифровальная машина, своего рода механический компьютер, состоящий из рычагов, шестеренок и тяг, работающих гармонично, словно часы.

Тьюринг занимался разработкой аналогичных машин уже некоторое время. Он разрабатывал новые системы, в которых переменные могли вводиться при помощи перфоленты. Затем машина могла выполнять определенные программы на основе «загруженных» с перфоленты данных. Это были, в сущности, некоторые из первых серьезных разработок, ставших основой для цифровых вычислительных машин, которые он называл «универсальными машинами».

— Попомни мои слова, — сказал однажды Аткинс, когда они работали над этим. — Однажды эти машины будут делать за нас все. Представь себе бесконечную память на основе бесконечной ленты, на которую будут нанесены символы, способные сформулировать любой запрос. Однажды они могут делать все, что мы им скажем сделать.

— Тебя что-то беспокоит, Алан?

— В этом случае я не уверен, что мы смогли бы управлять ими, хотя я полагаю, что мы бы постарались. Просто нужно убедиться, что то, что мы делаем, будет оправдано историей. Не хотелось бы думать, что может случиться в мире, где эти штуки могли бы думать сами.

— Не беспокойся об этом, — ответил Тьюринг. — Они могут делать только то, что мы говорим им делать. Это лишь механизм, Аткинс, как часы, только способные показывать гораздо больше, чем просто время суток. Машины будут иметь интеллект, но не ум, пойми это. У них нет ни сердца, ни души. Это наше. Логика и интеллект машины лишь помогут нам лучше использовать наши собственные. В конце концов, именно интеллект позволит нам победить в этой войне. Не бомбы сами по себе, а знание, куда их сбрасывать. Ведь это главное, да?

Мог ли он знать, что однажды дети его гения победят величайшего в мире шахматиста или будут делать тяжелую работу на борту корабля? Вероятно, ему было бы нелегко расставлять фигуры на шахматной доске и записывать уравнения на доске настенной.

«Киров» направился к западу от острова Ян-Майен, а затем, 1-го августа, повернул на юго-запад, в сторону Датского пролива. Роденко с увеселением отметил, что два британских корабля, «Эдвенчер» и «Энтони» спешно убрались прочь.

Адмирал распорядился снизить ход до двадцати узлов, ровно настолько, чтобы оставаться впереди надвигающегося грозового фронта. Им предстояло идти таким ходом три дня, чтобы выйти через Датский пролив в Северную Атлантику. Карпов хотел увеличить ход до тридцати узлов и пройти быстрее, но адмирал решил, что младшим офицерам стоит дать время на осознание того, что случилось и подготовиться к боевым действиям, которые могли ждать их впереди. Он принес в жертву некоторое преимущество в скорости и внезапности, чтобы наилучшим образом подготовить корабль.

— Повернув на юг, мы окажемся в недружественных водах, — сказал он. — Люди должны понять, что случилось и находится в боевой готовности. Это требует времени.

Затем он собрал старших офицеров и старшин и сделал официальное заявление относительно их положения. Понадобилось некоторое время и много объяснений, но в конце концов вера адмиралу помогла им признать, что тот говорил правду и это были уже не учения.