Уцелевшие оказались сильно потрясены, явно деморализованы, рассыпались и вернулись на авианосец. Было очевидно, что они понятия не имели, с чем столкнулись. Никто не видел каких-либо кораблей или вражеских самолетов. Некоторые утверждали, что видели что-то, проносившееся мимо их самолетов, а затем все формирование было разорвано несколькими взрывами. Немцы словно видели их все это время, а затем обстреляли из какой-то смертоносной артиллерийской установки. Но даже жуткая 88-миллиметровая пушка двойного назначения не могла бить на сто сорок километров!

Что же случилось? Что, во имя небес, кралось там, по серым арктическим морям? Как только уцелевшие самолеты начали садиться, он выбежал прямо на летную палубу, чтобы получить информацию из первых рук. Однако пилоты были слишком потрясены, так что он отправил их в инструкторскую, где позднее узнал, что они не видели ничего, кроме странных белых следов, прочерчивающих небо. Их словно настигла какая-то гигантская невидимая пантера, принявшийся разрывать самолеты когтистыми лапами. В ангаре авианосца не досчитались двенадцати самолетов, а в инструкторской было много пустых мест. Он слышал, как пилоты пытались что-то объяснить, но никто не мог ничего понять.

— Мы видели какие-то следы в небе, сэр, — сказал один из пилотов. — А потом словно влетели в стальной шторм. Взрывы и осколки были повсюду. Самолеты шли в плотном построении, и большая часть парней впереди были сбиты в считанные секунды. Передовые самолеты просто порвало к чертовой матери. Я сам видел, как у двоих мгновенно оторвало крылья и они грохнулись прямо в море! Мы все резко снизились, чтобы укрыться и пытались обнаружить корабль. Но там не было никого, сэр! Я сам чуть не вписался в море, но ничего нигде не увидел! Я подумал, а если это была подводная лодка? Могли ли немцы разработать какую-то новую подводную лодку с зенитной пушкой, сэр?

— И вы не видели вражеских самолетов? — Спросил адмирал у напуганного и деморализованного человека.

— Нет, сэр, — ответил Стюарт-Мур, командир 827-й эскадрильи. Никаких признаков вражеских самолетов. Да и откуда им взяться? Мы были далеко за пределами досягаемости немецких истребителей из Норвегии, там не было никаких Ме-109, да и не слышал я, чтобы они вот так могли срубить десять наших самолетов за один заход…

— А не могли ли немцы использовать ракеты, сэр? — Сказал капитан Бовелл. Он знал, что артиллерийские части многих армий использовали этот новый вид оружия.

— Именно! — Воскликнул Лангмор, несколько странный человек и командир 828-й эскадрильи, переживший взрыв, опустошивший его эскадрилью. — Ракеты! Они были похожи именно что на приближающиеся ракеты, но они двигались со скоростью молний. Шли прямо на нас, как будто, черт их подери, имели глаза. Я шел выше основной части машин, когда она взорвалась. Я полагаю, что мне просто повезло, или я бы нахлебался воды вместе с остальными. Это ужасно, сэр.

Немцы точно должны были иметь какое-то ужасное новое оружие, подумал Уэйк-Уолкер. Боувелл был прав. Не было никаких сомнений, что это были не самолеты и не какие-то зенитные подводные лодки. Только версия о ракетах имела смысл, потому что в нее укладывались все обрывки информации, которые он выслушал. Однако, они были в ста сорока километрах от объекта, который «Фулмар» видел на своем радаре. Сто сорок километров? Ракета могла пролететь такое расстояние и ударить с такой точностью? Немцы экспериментировали с ракетными системами на одном из своих крейсеров? Он решил, что ему следует доложить в адмиралтейство как можно скорее.

Пришедший рапорт поднял настоящий переполох. Адмиралтейство передало его в Блэтчли-Парк и спросило, что они могут выведать по этому вопросу. Затем оно само принялось за дело, пытаясь понять, что это могло быть за оружие. Вокруг стола собралось слишком много людей со слишком большим количеством полос на рукавах.