— Да-да, конечно, присаживайтесь, — кивнула Каролина, даже не пытаясь улыбнуться.

— Ваша? — выдохнула Лина, едва успев присесть напротив дамы, и, раскрыв ладонь, протянула Каролине сережку. Ту самую, что «частный детектив» Томашевская нашла на рынке.

«И когда только Лина успела взять ее с собой», — подумал Петр о жене с привычным восхищением.

— Моя, — удивилась дама, осторожно, как яркого жука, принимая серьгу двумя пальцами, — откуда она у вас?

— Нашла на рынке, — сообщила Лина таким безразличным тоном, словно находить на китайском рынке чужие сережки было для нее самым обычным делом.

— Спасибо, — Каролина искренне улыбнулась. — Я уже думала, что никогда не увижу ее. Между тем одна серьга, как и одна перчатка — вещь совершенно бесполезная. Дама достала из кошелька точно такую же серьгу и продемонстрировала Лине. А потом ловко вставила обе сережки в уши.

— Это память о маме, я вам так благодарна! Признаюсь, я очень расстроилась, когда потеряла ее. Чем я могу быть вам полезна? — тихо спросила дама и внимательно взглянула на собеседницу.

— Расскажите, пожалуйста, о том, что вы увидели в то утро на рынке, — попросила Лина. И добавила: — Только, если можно, поподробнее…

В то утро Каролина мечтала хотя бы на полчасика избавиться от назойливого общества слишком активной подруги. Она боялась, что раздражение, накопившееся в душе за несколько дней, рано или поздно выплеснется наружу, Варвара в ответ устроит скандал со слезами и обидами, и долгожданный (не дешевый, между прочим!) отдых будет безнадежно испорчен. Каролина чувствовала, что изрядно раздражает семейную подругу — своей финансовой независимостью, любовью к дорогому шопингу и, наверное, неизбежным эгоизмом «волка-одиночки».

Каролина давно рассталась с мужем и с тех пор жила в свое удовольствие, ни на кого не оглядываясь, благо денежки у нее водились. Она давно отвыкла от бесконечных компромиссов и уступок, на которые неизбежно идут люди, делящие кров, и с трудом подстраивалась в этой поездке под соседку по комнате. Каролине трудно было постоянно уступать подруге, считаться с ней во всем, даже в мелочах. Ее раздражало, что Варька всегда первой бежала в душ, заставляла рано гасить свет, а без пары прочитанных на ночь страниц Каролина давно уже не могла уснуть. Даже стройная, почти девичья фигурка подруги раздражала Каролину, потому что напоминала о собственных лишних килограммах. В общем, в тот день раздражение Каролины достигло своего пика. Особенно остро она почувствовала приступы беспричинного гнева на рынке. Варвара мельтешила перед глазами, как заводная кукла, без конца трещала всякие глупости и «разменивалась» на рыночную мишуру, не давая подруге сосредоточиться на серьезных покупках.

«В каждой загранпоездке одно и тоже. Договариваемся, что будем покупать вещи только для себя, а в итоге Варька начинает «мести» все подряд на весь свой «колхоз», — размышляла Каролина с раздражением, — вот и сейчас… Скоро у нее денежки кончатся, и она начнет ныть и мешать мне так, что захочется послать ее по хорошо известному в России адресу. Нет, за шмотками, как и за грибами, надо ходить в одиночку».

В то утро на рынке практичная Каролина неожиданно для себя положила глаз на экзотические восточные «побрякушки», а точнее — на нефрит, жемчуг, китайский лак и кораллы. Взрослой, разумной и практичной женщине Каролине вдруг мучительно, как маленькой девочке, захотелось привезти в Москву что-нибудь «шикарное» и «необычное», пускай даже и «бесполезное». В общем, парочку затейливых резных украшений — из тех, какие вызывают завистливые вздохи подруг.