С улицы, залитой слепящим солнечным светом, они с удовольствием шагнули в приятную полутьму съемочного павильона — огромного здания, похожего на гигантский склад. Съемочная площадка представляла собой в данный момент дорогой ресторан — зеркала, ковры, люстры. На столиках светились маленькие настольные лампы, невероятно элегантный метрдотель встречал клиентов.

В сцене снималось довольно много статистов. Некоторые из них уже были на переднем плане, а небольшая группа ожидала своего выхода. Боб Иден обратил внимание на их лица — почти все с яркой индивидуальностью, выразительные, запоминающиеся. Почти все мужчины были в военных мундирах — наверное, фильм был о войне. Боб слышал обрывки фраз, которыми обменивались статисты. Говорили по-французски, по-немецки, по-испански. Видимо, это были эмигранты, приехавшие в Америку в поисках лучшей жизни со всех концов света и немало натерпевшиеся на своем веку. Наверняка многим из них пришлось пережить настоящие трагедии, в сравнении с которыми страдания киногероев представлялись мелкими и надуманными.

Молодой человек поделился своими наблюдениями с Паулой. Девушка согласилась с ним.

— Вы совершенно правы, у кинозвезд лица стандартные, лишенные индивидуальности. Другое дело статисты. Они превосходят главных героев и культурой, и эрудицией. Вы сами можете убедиться в этом, поговорив с некоторыми из них. Получают же они тут по пять долларов в день и счастливы, что хоть такая работа подвернулась.

По данному сигналу статисты стали выходить на план, занимая заранее отведенное им место. Чарли Чан во все глаза следил за происходящим, забыв обо всем на свете. Бобу же скоро это надоело, и он принялся беспокойно вертеться и дергать за рукав своего невозмутимого спутника.

— Чарли, в конце концов мы пришли сюда не для того чтобы знакомиться с работой актеров!

Китаец только нетерпеливо отмахнулся от молодого человека. Тогда тот приступил к Пауле Вэнделл.

— Вам удалось что-нибудь узнать об Эдди Бостоне?

— Адрес его я, во всяком случае, для вас раздобыла. Не уверена, что в такое время вы застанете его дома, но попробовать можно.

Своих гостей Паула затащила в темный уголок за камерами, чтобы они никому не бросались в глаза. Шепотом обмениваясь словами, они вдруг заметили недалеко от себя того актера, который накануне на ранчо Мэддена разговаривал с Бостоном. Схватив его за рукав, Паула затащила беднягу в их уголок и шепотом спросила:

— Вы не знаете, где можно найти Эдди?

— Только не в Голливуде, — был ответ.

— Как, его нет в Голливуде? А где же он?

— Вероятней всего, в данный момент он находится на пути в Сан-Франциско. Во всяком случае, когда мы виделись с ним последний раз, он собирался отбыть именно туда.

— Вы не ошиблись? В Сан-Франциско? А что он там собирается делать?

— Боюсь, на этот вопрос я не смогу ответить. Разговаривал я с ним вчера вечером, уже после нашего возвращения из пустыни. Встретил его на улице и спрашиваю: чего это он сбежал со съемок, деньги ему не нужны, что ли? А он говорит — дело важное было, вот и бросил нашу компанию, а деньги для него особой роли не играют, и вообще он уезжает в Сан-Франциско. Я глаза вытаращил — деньги для него роли не играют! А он мне: «Мои дела поправились, могу позволить себе и отдохнуть, съемки все равно заканчиваются, считай, я беру отпуск для укрепления здоровья».

— И это все?

— Ну еще что-то насчет того, что не видел Фриско давно и мечтает поехать туда.

Поблагодарив старого актера за информацию, Паула потащила своих спутников к выходу. Оказавшись на улице, Боб проворчал:

— Опять неудача, птичка упорхнула! И опять новая загадка.

— Ну сами посудите, сэр, как же птичке было не упорхнуть, если Мэдден хорошо заплатил именно за это.