Увы, боевые отравляющие вещества были инертны к горению и заполняли собой слишком большой объём. На следующий день, когда наступило утро, удар повторили. А ещё через сутки стало понятно, что сезон пройдёт без происшествий. Потому что противники просто не имели символа, очищающего воздух. Не придумали.

Некоторые из них держались дольше остальных, постоянно применяя нечто, рисунок которого напоминал сдвинутую набок чашку с каплей. Похоже, противоядие. Правда, действовало оно недолго, а когда они применяли один символ, не могли использовать остальные. Обычные осколочные боеприпасы делали то, что не смог закончить отравляющий газ.

Твари рвались вперёд. С яростными криками и молча. Надевая на себя доспех из света и голышом. Под щитами и пытаясь просто пробежать опасный участок.

Мне даже показалось, что в этом сезоне не они были для нас бедствием, а мы для них. Слишком эффективно уничтожали все их попытки продвинуться. Без жалости и рассуждений. Чётко, быстро, с минимальными затратами.

На двадцатый день они перестали лезть из-за границы. Не знаю уж, сообразили, что не стоит, или сдались, не суть важно. За гранью их было всё равно ещё слишком много. Я сумел закинуть дрона внутрь и увидел бескрайние поля, занятые голыми зеленокожими гигантами. Но стоило понаблюдать внимательнее, как я отметил не только отсутствие одежды, а когда понял, собрал совещание.

— Судя по отметинам на земле, ещё недавно там были постройки. Тысячи построек, целые города. Были посевы и фермы, животные… — перечислял я, показывая то, что заметила Сара. Нет, я тоже был хорош, но ассистент сделала сопоставление, после которого всё встало на свои места. — Похоже, они все пропали одновременно с открытием границы. Разом.

— Хочешь сказать, что для них наступил апокалипсис? И мы — его часть? — удивлённо спросил Кирилл. — Думаешь, они жертвы?

— Возможно, они винят нас в происходящем. Сразу после перехода они на нас напали, так что такая вероятность есть.

— Неважно. Они крайне агрессивны и достаточно опасны, — возразил Щуков.

— Были опасны, — поправил я его. — Смотрите, все, кто дальше двадцати-тридцати километров от границы, сидит или лежит прямо на земле. Они устали, а главное, они голодны. Не буду спорить, но мне кажется, что они крайне истощены. Но то, что они не слишком дружелюбны, это факт.

Я переключил изображение на другое, и стало видно, как группа гигантов забивает сородичей знаками, а чуть в стороне трупы разрывают на части и пожирают, сырыми, с ещё идущей кровью.

— Прошло двадцать ночей. Значит, голодом они доведены до каннибализма, — в задумчивости кивнул магистр ордена Обелиска. — Да, мы замечаем снижение активности у вторгшихся. Что ещё?

— На этом всё, — пожав плечами, ответил я. — Думаю, что в ближайшие дни на той стороне останутся только каннибалы. Так что нам даже не придётся их добивать, сами справятся. Но меня беспокоит, куда делись все постройки, посевы и леса.

— Пока рано делать выводы, но в момент открытия границы на ней были замечены посторонние символы, которых раньше не было на Обелиске. Теперь есть, но только на этой грани, — нехотя проговорил Филинов. — Мы проведём аналитику позднее. Возможно, это станет нашим даром этого сезона. В любом случае держите границу на замке. При любой угрозе используйте наиболее эффективные средства. Как только будет возможность ударить по границе с той стороны — бейте. Раз там нет ничего ценного, значит, и отправлять экспедиции мы не станем.

— Всё ясно, с такой позицией я согласен, — подумав, решил я. Отчаянные времена требуют отчаянных мер, но с каннибалами точно переговоры вести не стоит.

Первые удары за грань мы выполнили на двадцать пятую ночь. Планирующая бомба с газом влетела в открывшиеся врата и разорвалась уже на той стороне, накрыв всю площадь прохода.