— … повторяю, вторичное заражение. Опасность при личном контакте. Заражение передаётся через прикосновение. Старый, как именно происходит заражение?

— Корни, торчащие из тел. Они как шипы, протыкают кожу. Вначале через семена, как у одуванчика, только здоровые. На заражение нужно несколько секунд, — объяснил я, продолжая протискиваться мимо вжавшихся в стену людей. Почти все были с пустыми руками, пожитков никто не брал, спасали в первую очередь детей и близких.

И всё же, насколько узкий проход под стенами… Понимаю, что всё ради безопасности, но эвакуировать большое количество людей по такому туннелю почти нереально. Надо начинать сильно заранее, а это остановка производства. То, о чём мне рассказывали Быков с Мануловым. На это город пойти не мог.

— Именем инквизиции, в сторону! — крикнул я, увидев, что на встречу к нам движется один из паладинов. Даже в новом доспехе Иван едва доставал ему до плеча, и, пожалуй, этот гигант мог бы остановить всю нашу колонну.

— Кто? — прогудел паладин, положив ладонь на пулемёт, висящий на шее.

— Инквизитор Жанна Барсова, комиссар Старый и отряды поддержки, — на бегу ответила женщина, выдернув жетон обелиска из-под брони.

— Брат Самуил, нам приказано оказать вам поддержку, — прогудел гигант. — Рота, бегом марш!

— Спасибо, брат Самуил, — кивнула Жанна, тут же возвращаясь к рации. — Старый! Где они? Что происходит?

— Сколько можно в глухие телефончики играть… — выругался я и подключился на тот же канал связи, что и девушка. — Говорит Старый, отряды Секачовых вступили в схватку с заражёнными животными в квадрате…

— Не отступать, трусы! — срываясь на утробный визг, ревел Секачов, размахивая своим двуручным топором. Широкое лезвие обрушилось на подскочившего к нему с копьём гомункула и рассекло его пополам, после чего верхняя часть отлетела в сторону. Сотни ещё недавно послушных живых големов, неспособных ничего противопоставить приказу, сейчас обезумели и начали нападать на хозяев. — Держать строй!

— Господин, нужно отступать! Их слишком много! — крикнул первый помощник и правая рука, орудовавший алебардой.

— Это наши слуги! Наши! Хочешь показать совету, что наш род ненадёжен⁈ — глаза Секачова вспыхнули. — Мы не уйдём, пока не перебьём их всех! Никого не щадить!

Гигант, поперёк себя шире, раскрутил топор над головой и обрушил его разом на троих мелких уродцев, скосив их словно сочную траву. Кровь и ошмётки разлетались в разные стороны. Красные разводы на доспехах и одежде стекались в ручейки, бегущие в сточные канавы, окрашивающиеся в красный.

Каждый из пастухов клана был могуч и силён, хоть некоторые и считали их слишком толстыми и некрасивыми, но Секачовым всегда было наплевать на чужое мнение. Главное — сила, достаток и власть! И лишь это важно. Лишиться ферм — значит лишиться влияния. Но даже это не так важно, как утрата уважения.

— Мы сами решим свои проблемы, — тихо прорычал Секачов. — Не дожидаясь инквизиции. Вперёд!

«Внимание, ближайшие к нам фермы заражены, волна тварей через пятнадцать секунд, слева», — предупредила Сара, выводя на миникарту красную полосу со стрелкой.

Мы только что прошли через туннели, продрались сквозь толпу ждущих эвакуации и выбежали в кварталы возле стены. Внутренней, если смотреть со стороны вторжения. Не прошло и пяти минут, а все мои планы, загасить источник заражения в зародыше, предотвратив угрозу, пошли прахом.

Сейчас между потоком тварей и толпами безоружных гражданских было только две наших роты. Если мы их не остановим, погибнут сотни. А если заражение перекинется на соседний сектор, то и тысячи.

— Заражённые слева! Первый ряд одарённые и одоспешенные! — крикнул я, мгновенно выбегая из строя.