В начале я обрадовался успехам. Ну что сложного — переместиться, взять то, что нужно и… а потом, собственно, до меня дошло то самое «И». Операции сложнее движения требовали четкого алгоритма выполнения, который для псевдожидкости очень сильно отличался от моего представления. Даже просто совместить два строительных «кирпичика» оказалось нетривиальной задачей, а уж что-то более сложное…

Через несколько часов экспериментов я был готов признать, что нам и в самом деле нужен программный инженерный комплекс. Без него все мои попытки сводились к детской игре в куличики, только вместо песка была жидкость, которая не сохраняла форму, а растекалась, меняя очертания.

Замораживать жидкость — значило строить из нанитов, теряя рабочее тело с каждой операцией. Собственно, так поступала Сара, усовершенствуя наш нейроинтерфейс. Вот только я прекрасно осознавал, что это был тупиковый путь. Тратить на усовершенствование наномашины — всё равно что расстреливать тварей золотыми патронами. Можно, когда нет другого выхода, но чрезвычайно глупо.

Так что я не сдавался. Хоть и отложил это развлечение на время отдыха. Любое обучение идёт через повторение сотни раз одних и тех же операций и выбор среди них самых оптимальных. Машинное обучение — не исключение. Просто оно происходит виртуально и миллионы попыток могут занимать куда меньше времени.

Но как ребёнок не знает, хорошо у него получилось или нет, так и машина не знает, какой результат вышел, и для оценки всегда нужен сторонний человек.

Это было нашей надеждой.

— Осталось меньше двух с половиной тысяч снарядов, — отвлекая меня от мыслей, сообщил Белков. — Нужно переходить на жёсткую экономию.

— Пока не нужно. И так работает нормально только третий этаж, второй наполовину отдыхает, а первый вовсе забаррикадирован. Из тридцати пушек — стреляют десять, не торопятся. Снарядов хватит на двое суток, — возразил я, сверившись с расчётами. — Но, если хочешь, сообщи свои мысли княжичу.

— Хотелось бы пожить больше двух ночей, — теребя в руках блокнот с результатами инвентаризации, проговорил Белков. — Вам бы народ успокоить, а то слухи разные ходят. Что мы от крепости отрезаны, что подвоза и подкрепления не будет.

— Куда они денутся с подводной лодки? Бастовать пойдут?

— Нет, конечно. Но когда пузо сытое, а голова спокойная — и работается лучше.

— Объявим дополнительные часы отдыха и досуга, — подумав решил я. — Пусть спят вволю, меньше есть будут. Главное, чтобы дежурные не проспали очередную напасть. А что сказать, я подумаю.

— Спасибо, господин комиссар, — улыбнулся Белков и, коротко поклонившись, пошёл дальше.

«Ладно, хватит прохлаждаться. Надо выяснить, что за чертовщина происходит с соседями», — решил я. — «Нужен паук с нормальной камерой и модулем связи. Программу возьми из моего дрона. Уверен, она куда проще, чем алгоритмы, что ты закладываешь в пауков. Сменим управляющие волны, я возьму дрон на полное управление, и пойдём в разведку».

«Опасно», — проговорила Сара, но от прямого приказа упираться не стала. И уже через полчаса у меня появился новый разведчик, бодро выползший на крышу капонира.

Глава 32

Только выбравшись из тесного капонира на поверхность, можно было оценить настоящий масштаб бедствия и происходящую вокруг катастрофу. Хотя рассмотреть что-либо было почти невозможно из-за мельтешащих толп заражённых, которые сплошным покрывалом погребли под собой все укрепления вплоть до крепостной стены.