Связано это было с целым рядом условностей и модификаций, которые тяжело было объяснить чем-то кроме эволюционного процесса. История заражённых всё ещё не складывалась, но стало понятно, что пострадавшие люди, заражённые техновирусом, стремились к бессмертию, частью которого становился перенос сознания в защищённый мобильный блок — бывший нейроинтерфейс.

Таких нам, естественно, не попадалось, но и достигших конечной точки — цифрового бессмертия, — были единицы. А вот вставших на такой путь — очень много. Вот и нападали на форт паразиты с разным прогрессом. Какие-то на самой ранней стадии, а другие — получившие укреплённый корпус, множество лапок и прочее.

«Слушай, я не понимаю, почему мы вместо того, чтобы собирать по крупицам эти наномашины, просто с их помощью не создадим станок, а на нём уже делать что угодно? Те же пропеллеры для дрона», — спросил я, в очередной раз смотавшись сверху вниз и собрав за один проход жалкие двести миллиграмм нанитов.

«Просто⁈» — появившееся у меня перед глазами изображение девушки закатило глаза. — «Просто… Думаю, моя ошибка в твоей недостаточной образованности и мотивированности. Наномашины — не панацея и не волшебное средство. Это двигающиеся с естественными жидкостями или с помощью магнитных полей микроскопические механизмы, получающие энергию из среды. Механизмы, которые требуют для выполнения работы чёткие программы, которые заложены в аппаратно-программный комплекс. То есть в нейрочип. И если в нём нет каких-то данных, то и выполнить эту команду нельзя».

«Но ты же выкачиваешь информацию из чипов. Вряд ли там всё стандартное, должны быть и различия».

«Их хватает. Но большая их часть была направлена на спасение жизни носителя чипа. Больше девяносто пяти процентов всего кода — симуляция мозговой деятельности для контроля повреждённых тел, и она почти стандартная у всех. Пять последних процентов могут содержать как программные модули, которые я сканирую и храню, так и особо важную информацию».

«И среди этой информации — инженерной нет?»

«О, я, вероятно, не очень верно выразилась. Особо важную информацию для прошлого носителя. А у вас, людей, с логикой важности всё крайне странно. Например, у меня есть расписание уроков, календари менструальных циклов, просроченные пятьсот лет назад напоминания о встречах, коллекция фото и видео эротического, и не очень, содержания», — начала перечислять и даже демонстрировать Сара. От некоторых примеров хотелось провалиться сквозь землю. — «И всё это было помечено как важное или ценное. Возможно, нам когда-нибудь попадётся человек, который самым важным считал не свои каракули, а программы, на основе которых они были сделаны. Пока же будем довольствоваться продвинутым прицельным комплексом, анализатором улик и некоторыми другими программными блоками, применения которым я не нашла».

«Ладно, большинство людей — идиоты, тут спорить бесполезно. Но можно же пойти обратным путём? Самим создать программу, на основе которой наномашины будут выполнять нужные действия».

«Рой наномашин ведет себя как жидкость, и в большинстве своём подчиняется именно законам, распространяющимся на жидкости. По этой причине их так легко использовать в кровеносных сосудах, перекачивать между ёмкостями и так далее. Хочешь создать программу поведения для выполнения определенной операции? Ну скажем, смещения молекулы вещества в нужную сторону. Я могу тебе предоставить такую возможность. Тебе даже не понадобится знание языка программирования. Наблюдай, отдавай команды, проверяй выполнение работы и выбирай лучший из возможных результатов. Я на это выделю, ну скажем две миллиграмма нанитов. Развлекайся».

После этих слов у меня перед глазами появилась условная капелька.