— Понятно, чего тут непонятного…

— А вот по вам не скажешь, что понятно. Занимайте места и не щёлкайте клювом, — сказал я, усаживаясь на место за перископом и закрывая глаза. — Первое орудие, квадрат 14Б-2а-3а, поправка двадцать-три. Второе орудие — там же, 3б, поправка семнадцать-четыре. Третье орудие…

Я раздавал координаты и отслеживал результаты стрельб в реальном времени. Сара накладывала мне координаты, видя попадания, я делал поправки и при поражении цели объявлял об успехе, меняя на следующую. Дело шло, хоть и со скрипом. Всё же пушкари были обучены стрелять по заранее пристрелянным вехам.

Здесь же приходилось не только менять прицел, сверяя координаты и стреляя вслепую, но и высчитывать навес пороха, возвышение ствола, и многое другое. Мы находились в углублении и должны были попасть через крайне небольшое расстояние в ров. По прямой — никак, вал полностью перекрывал, приходилось либо брать очень мало пороха, либо очень сильно задирать ствол.

— Есть! Точное попадание, третий. Следующая цель на семнадцать метров правее, — довольно проговорил я, когда очередного стрелка заражённых вбило в землю ядро, попавшее в таз, от которого остались лишь осколки. Зомби, конечно, это пережил, но стоять в окопе и беспрепятственно стрелять он уже не сможет.

— Отлично! Ближайшие два вала мы от снайперов вычистили, дальше надо будет пробираться, — удовлетворённо похлопал я в ладоши и, открыв глаза увидел, что канониры хмуро переглядываются. — Не беспокойтесь, вы внесли существенную лепту в оборону крепости, особенно третий и седьмой. Девять и восемь поражённых целей соответственно. Вы молодцы, и это будет отмечено.

— Благодарим, ваше благородие, да только… откуда вы знаете куда бить? — нахмурившись спросил один из канониров. — Не видно же ничего. Вал перекрывает.

— Не беспокойся, служивый. Я всё вижу. Артефакт у меня такой, — я улыбнулся и постучал пальцем возле глаза, а затем повернулся к Семёну: — Запиши особенно третьего и седьмого, у них больше всего поражённых целей.

— И дело вовсе не в том, что третьим числится Манулов? — ехидно поинтересовался Филинов.

— Да? Я об этом даже не думал, сразу сосредоточился на задаче. Ну а если так, это ему только в плюс, — пожав плечами, ответил я. — К тому же он из благословлённых? Это многое объясняет.

— Что дальше? Если ты уверен в поражении целей, они могут продолжить обстреливать те позиции.

— Не стоит, разлёт слишком большой, приоритетных целей я там не наблюдаю, а просто пострелять можно и в наших, эффекта больше будет, — ответил я, переключаясь обратно на дрона. — Всё, я в разведке, если что важного — сообщу.

— Ясно, не отвлекаем, — не стал спорить Данила, оставив меня в покое.

Хотя удивительное слово — «покой», я даже невольно усмехнулся. Сижу на верхнем этаже бетонного бункера, прямо над головой бегают толпы тварей, постоянно грохочут орудия, а уж дроном и вовсе приходится буквально ползать между ногами заражённых, видя, как их разрывает снарядами.

Спокойствие и гармония. Да-да. Мелодия из взрывов и конфетти из ошмётков. И даже то, что у меня над головой бетонная крышка в несколько метров толщиной и весом в сотни тонн, тоже ни разу не добавляло уверенности в завтрашнем дне. Чёрт его знает, что ещё выдумают техно-зомби.

Больше всего меня сейчас беспокоила перспектива взлететь на воздух, если командование вдруг решит, что наши позиции тоже захвачены и пора их зачистить. Судя по положению дел во втором капонире, повода для радости нет.