Леха стиснул зубы, мотнул головой. Нет, так не пойдет! Что‑то надо делать. Выход должен быть. Должен!

Леха поднялся с земли.

– Ты чего? – нахмурился сатир.

Леха медленно пошел к гранитным блокам, за которыми спуск в лощину. Граница четкая. Здесь – чахлая трава и ссохшаяся в камень земля. Там – мягчайшая трава и сочный чернозем.

Осторожно высунул переднюю ногу за блоки, наружу, и ковырнул копытом землю.

Клок травы легко вырвался из земли, разбрасывая угольные крошки чернозема. Под ним осталась маленькая ямка. Прямо как в реале.

Леха еще раз ковырнул копытом, в эту ямку, поглубже. Чернозем послушно рассыпался в стороны, ямка стала больше.

– Эй?… – окликнул удивленный сатир.

Леха обернулся. Мотнул мордой вниз, в лощину.

– А физика здесь совсем реалистичная?

– Физика? – прищурился сатир.

– Этот миниган…

Пули били в грудь так, что отбрасывало назад огромную бычью тушу. А ведь тот, кто стреляет, получает отдачу еще больше… если, конечно, это здесь тоже как в реале.

– Отдача от выстрелов здесь есть? Учитывается?

Сатир прищурился, разглядывая Леху. Словно заново увидел.

– В принципе, учитывается… Наши программеры, они такие. Им дай волю и нормальную зарплату, они клаву протрут… А что? Служил, что ли?

– Да так… На блокпосту отсиделся…

Сатир склонил голову к плечу, разглядывая Леху. Задумчиво потер кольцо в ухе. Глазки затуманились, он замер. Можно подумать, слушал целый хор внутренних голосов.

И так же быстро, как ушел в себя, вернулся к реальности. Поймал Лехин взгляд, открыл пасть, собираясь что‑то спросить, но вместо этого его взгляд уехал куда‑то за Лехино плечо.

– Ага, это к тебе…

В живот набили льда.

Еще не оборачиваясь, Леха уже знал, что там.

И что будет.

Снова поток раскаленного свинца, рвущего броню, шкуру, и танцующего внутри, как… Леху передернуло.

Да какого дьявола?! Для того честно оттрубил свои три года в славных южных провинциях, чтобы теперь какая‑то куланутая мелочь, какой‑то десятилетний Пупсик, офигевающий от безделья, вот так вот…

Не дожидаясь, пока камни капища обхватят гранитной хваткой и выкинут наружу – и наверняка опять в то же самое место, где уже гниют две бычьи туши с развороченными животами, где копыта застрянут в ребрах, как в капкане! – Леха развернулся и рванул через капище, промчался между гранитными блоками и понесся дальше вниз.

На этот раз ребеночек получит не то, что хочет, а то, что заслужил!

Бычье тело легко отзывалось на движения. Летело вперед упруго, мощно, уверенно, как разогнавшийся тяжелый грузовик. Промчался по склону вниз, к туманному шару…

Слишком поздно!

Шар лопнул, и закованный в броню Пупсик вывалился на траву. А до него еще метров пятьдесят… Не достать, быстрее среагирует!

Леха рванул вправо, обходя его сбоку. К краю лощины, круто взбирающемуся вверх.

Пупсик выхватил из‑за спины миниган. Загрохотало, сзади ударили пули, вздымая фонтанчики черной земли и облака скошенной травы. Помчались следом, быстро нагоняя, вот‑вот врежет по задним ногам…

И рывком обогнали. Пули рвали траву из склона впереди, вскарабкались по нему вверх… и миниган замолчал.

Леха уже шел в другую сторону – прочь от края лощины. К центру. К крутому холму, за которым можно спрятаться.

Выстрелы не били по барабанным перепонкам, в ушах звенело от тишины. Только стук копыт да…

– Стой! – завопил обиженный детский голосок.