|
– Что? – Сатир повернулся к Лехе боком, картинно приложил руку к уху. – Что‑что? Издевается, гад… – Я. Отсюда. Выберусь, – медленно и четко повторил Леха. – Правда? – Сатир старательно задрал кустистые брови. – И как же это ты отсюда выберешься? Как… Да, хотелось бы еще знать как… Леха тряхнул мордой и упрямо повторил: – Выберусь! Должен выбраться! Иначе… Какое‑то время от тех двоих можно бегать – но что потом? Рано или поздно финты кончатся, и… …Раскаленные плоскогубцы, танцующие в животе, выкручивая все внутри… Леху передернуло. А ведь это всего лишь миниган. А огнемет… К черту, к черту! К дьяволу такие мысли. Должен выбраться отсюда. Должен! – Ну‑ну… – Сатир поджал губы. Процедил сквозь зубы, как выплюнул: – Уп‑пертый… И вдруг брови у него поползли вверх, а челюсть отвалилась, Сатир пораженно присвистнул – и смотрел он… Неужели Пупсик притащил вместе с Красоткой еще кого‑то?! Леха дернулся влево, разворачиваясь, но не успел. Слишком поздно. Игроки уже загрузились, и время на подготовку истекло. Пространство вздрогнуло волной, каменные блоки метнулись навстречу, хватая, и швырнули наружу, в лощину… Но еще успел услышать брошенное вдогонку: – Легкой смерти! И на этот раз в голосе сатира не было и тени издевки.
Часть втораяСАБОТАЖНИК
Какое же все‑таки прелестное личико у Красотки… Эх, встретить бы такую в реале… Леха вздохнул, подцепил труп Красотки на рог и поволок к холму. Мимо двух огромных тел, еще чадящих жирным дымом, – Пупсика и Крысенка. Почти близнецы: по два с лишним метра ростом, по два центнера накачанных мышц, по центнеру бронежилетов, по минигану… Даже лица почти одинаковые. Только у Пупсика ежик волос стального цвета, а у Крысенка – светло‑светло‑русый. И еще на плечевом щитке бронежилета надпись, выведенная красным распылителем: «Bite me». С юмором, гаденыш… Этот порядочно кровушки попортил. Посообразительнее и Красотки и Пупсика. И сильно посообразительнее… Обожженный бок ныл, левая задняя нога никак не желала шагать, лишь волочилась сзади. Пуля вошла куда‑то между броневыми наростами и порвала сухожилие – чертов Крысенок! Леха затащил труп Красотки на склон холма, сбросил с рога. Здесь, на склоне, было множество таких трупов. За два дня накопилось несколько десятков: и Пупсики, и Крысята, но больше всего Красоток. Свеженькие, едва‑едва начали разлагаться, почти целые. Ну, если не считать кроваво‑черных ран от рогов, опалин от огнемета и развороченных ран от крупнокалиберных пуль минигана. Карапузы частенько попадали друг в друга. Леха уложил Красотку, как она должна была лежать среди этих трупов. Вблизи сразу и не сообразить, а издали сразу видно, что лежат в строгом порядке. Огляделся – нет ли туманных облачков, предупреждающих о загрузке игроков? – но все чисто. Пяти выносов подряд карапузам хватило, чтобы они рассорились вдрызг и ушли в чат выяснять, кто же из них виноватее. Можно и к капищу… Сатир ждал у самого входа. Последние полчаса он так и стоял, привалившись плечом к гранитному блоку. Ручки на груди, глазки с прищуром разглядывают Лехины подвиги. Как тот методично, раз за разом выносил трех карапузов. То протыкал рогами, то затаптывал, но чаще просто заставлял ошибаться и расстреливать друг дружку из миниганов или сжигать из огнемета. – Значит, на блокпосту отсиделся, говоришь… – пробурчал сатир. Леха с самым невинным видом кивнул, чуть пожав плечами, – ну да, отсиделся, откуда вообще взялись какие‑то сомнения? – и тоже оглянулся на лощину. |
