— Вряд ли, — набравшись смелости, заявила Анаид. — Он души в тебе не чает. По-моему, он будет носить тебя на руках, даже если ты разжиреешь, как борец сумо, и покроешь себя татуировками словно маорийский вождь.

Довольная Клаудия усмехнулась и впилась зубами в кусок хлеба, густо намазанный маслом и вареньем. Деловито жуя, она нахмурилась и недоверчиво спросила:

— А ты откуда знаешь?

— Я пошла за тобой и видела, как он целовал тебя тем вечером, на дне рождения.

— Значит, ты все-таки следила за мной?! — уперев руки в бока, воскликнула Клаудия.

Анаид смущенно опустила глаза.

— Ну да. Извини. Но это было не из-за одиоры. Я пошла за тобой по другой причине.

— По какой еще другой причине?!

— Потому… Потому что я еще ни разу не была ни у кого на дне рождения…

— Почему?!

— Меня не приглашали, — пробормотала Анаид, закрыв покрасневшее лицо руками.

— Но… Но почему ты мне не сказала?

— Ты меня ненавидела.

— Естественно.

— Что значит — естественно?! — возмутилась Анаид. — Я не сделала тебе ничего плохого!

— Это тебе так кажется!

Анаид поперхнулась бутербродом, а Клаудия в непринужденной итальянской манере пересчитала на пальцах причины, по которым Анаид с самого начала вызвала у нее вполне естественную неприязнь:

— Во-первых, ты внучка великой Деметры. Во-вторых, ты дочь Избранницы Селены. В-третьих, ты окружена ореолом тайны. В-четвертых, ты красавица. В-пятых, ты умница. В-шестых, у тебя огромная сила. В-седьмых, ты паинька. В-восьмых, ты подглядывала за мной и ябедничала маме. В-девятых, тебя посвятили вместо меня. А самое главное — все мальчики в моей компании только и думают теперь о том, как бы тебе понравиться!

— Мне?! — пробормотала ошеломленная Анаид, у которой сложилось впечатление, что Клаудия повредилась умом и бредит.

— А когда… Я имею в виду… Когда меня видели мальчики из твоей компании?

— Когда приходили ко мне в гости. Или забегали на минутку. Они все время шептались о тебе, пихая друг друга локтями!

Анаид разинула рот.

— Ты ошибаешься, — пробормотала она. — И я протестую против четвертого, седьмого, восьмого и последнего пункта!

— Да? Изволь объясниться!

— Я не красавица, не паинька, не подглядываю за тобой… и мальчикам не нравлюсь.

— Не нравишься?!

— Нет.

— Когда ты последний раз смотрелась в зеркало?

Поняв, что с Клаудией бессмысленно спорить, Анаид решила соглашаться с ней, как с сумасшедшей.

— Хорошо. Наверное, ты права.

Но Клаудия не унималась:

— Понятно! Считаешь меня сумасшедшей. Ну ладно. Но сначала признай, что у меня есть причины завидовать!

Анаид молчала Зависть! Ревность! Какие знакомые чувства…

— Это я тебе завидую, — пробормотала она наконец.

Немного успокоившись, Клаудия налила себе еще молока и даже съела ложку сливок с сахаром.

— Почему? — лукаво спросила она у Анаид. — Говори. Я тебя внимательно слушаю.

— Ты очень милая, красиво одеваешься, в тебя влюблен замечательный парень, ты дочь самой Валерии, и, наконец, ты хорошенькая, как куколка!

Клаудия оживилась. В отличие от Анаид, она любила комплименты.

— Правда?

— Конечно!

Подвинувшись к Анаид, Клаудия чмокнула ее в щеку. Анаид совершенно растерялась.