Анаид рыдала. В последнее время она только и делала, что плакала или ела. Неужели в ее возрасте все девочки обжоры и плаксы?!

Елена с Крисельдой замолчали и присели рядом с Анаид. Елена вытерла ей слезы, а Крисельда принялась гладить ее по голове, пока Анаид не перестала всхлипывать.

Высморкавшись и вытерев слезы, Анаид приготовилась слушать дальше.

Елена с Крисельдой заговорили спокойно и дружелюбно:

— Наше колдовство должно служить добру. Нельзя пользоваться им в своих интересах.

— Омниора никогда не прибегает к заклинаниям в корыстных целях.

— Ты совершила два серьезных проступка.

— А точнее, три!

— А еще точнее, твоих проступков не счесть!

— Однако на ошибках учатся.

— Мы, омниоры, такие же смертные, как и люди, рядом с которыми живем. Мы никогда не пользуемся своими способностями, чтобы добиться любви, дружбы, уважения или денег!

— Если омниору уличат в том, что она применила заклинания и проклятья в корыстных целях — чтобы кому-нибудь отомстить или для чего-то подобного, — ее изгоняют из клана, из племени и лишают колдовского дара.

— Поняла?

— Анаид, омниоры не имеют права делать все, что взбредет им в голову!

— Мы работаем, готовим еду, ходим по магазинам — совсем как обычные люди. Представляешь, во что бы мы превратились, если бы, не пошевелив пальцем, получали все, что захотим?

Анаид кивала, как заводная кукла. Наконец она устала кивать и, в последний раз всхлипнув, спросила:

— Значит, я плохая?

Елена с Крисельдой удивленно переглянулись. Ни одной из них еще не приходилось воспитывать юную колдунью. Как знать — может, то, что происходит с Анаид — ее чрезмерная самоуверенность и нелепые поступки, — в начале пути происходит со всеми?

— Ну ладно, — решив завершить разговор, заявила Крисельда. — Иди спать. Утро вечера мудренее.

— И завтра в школе ни слова о том, что ты натворила! — крикнула вслед девочке Елена. — Я была вынуждена напоить Марион, Рока и их друзей эликсиром забвения. Они забыли все, что происходило с ними за последние сутки… А жаль, они так старательно готовились к контрольной…

— Эликсир забвения? — заинтересовалась Анаид. — Классно! Значит, я могла бы…

— Нет!!! — хором воскликнули Елена и Крисельда.

Анаид попятилась и замолчала.

— На нашем следующем шабаше попросишь прощения за непослушание, — добавила тетушка Крисельда. — Возможно, тебя даже накажут.

Анаид насупилась. У нее не было ни малейшего желания просить прощения у Гайи, но, кажется, выбора ей не оставили. Поцеловав на ночь тетю Крисельду и Елену, Анаид, понурив голову, отправилась к себе в спальню.

Когда за ней затворилась дверь, обе женщины озабоченно переглянулись. Они понимали друг друга без слов.

— Анаид еще не готова.

— А будет ли она вообще когда-нибудь готова?

— А вдруг мы ошиблись?

— А вдруг у Деметры и Селены были веские основания для того, чтобы не посвящать Анаид в колдуньи?

Все эти вопросы непрерывно, как в калейдоскопе, вращались в головах Елены и Крисельды. При Анаид они уже не осмеливались обсуждать ее вслух.

Омниоры начали слегка побаиваться ее колоссальных способностей.

Болтливые привидения

Анаид легла спать в отвратительном настроении. Еще утром она считала себя могущественной колдуньей, способной добиться всего на свете любыми доступными ей средствами, а вечером уже кляла себя как самую глупую, самовлюбленную и бессовестную девочку в мире.