Клаве вдруг показалось, что Петька, забыв про всякую осторожность, сейчас начнёт рассказывать о ребятах, об их делах, о последних новостях в городе. Испугавшись, она заговорила первой, быстро и громко:

— Здравствуй, Петя! Расскажи, как тебе живётся? Холодно? Простудился, верно?

— Простыл малость… дома топить нечем. А так я хорошо живу! Вот молока тебе принёс, — в тон ей ответил Петька и, понизив голос, шепнул: — Там записка в пробке, записка…

Вдоль решётки со скучающим видом прогуливался молодой франтоватый полицейский, и Клава сразу приметила, что он настороженно прислушивается к их разговору.

— Спасибо, Петя, за молоко! — вновь громко заговорила она и выразительно подмигнула. — А как у вас с картошкой? Много накопали?

— Двенадцать мешков. На зиму с лихвой хватит. И капусты запасли, — разошёлся Петька, обрадованный тем, что Клава услышала его шёпот о записке. — Я и грибов насобирал и орехов…

— А зимой подлёдной ловлей рыбы займись.

— А как же! Я уже и пешню достал. Соберу компанию ребят. Дело у нас пойдёт.

— Пять минут кончились, — объявил полицейский.

— До свидания, Петя, — улыбнулась Клава. — Передай привет своей маме, ребятам. Скажи, что я жива-здорова.

— Ага! Всем передам! — кивнул Петька и вдруг припал к прутьям решётки: — Тётя Клава, а тебя скоро выпустят? А? Скоро?

— Давай, давай от решётки! — шагнул к нему полицейский. — Поговорил, и хватит.

Не помня себя, Клава поднялась в камеру. Едва захлопнулась тяжёлая дверь, она вытащила из горлышка бутылки пробку, развернула промокший комок газеты и извлекла из неё записку.

Она была без обращения и без подписи и написана рукой Вари Филатовой.

«О В. А. до сих пор ничего не известно, — прочла Клава. — Арестовали его родителей и А. К. В остальном всё в порядке. Ребята на старых местах. К Седому посылаем Кооператора. «Бесплатное приложение» не удалось. В этот день город бомбили наши. Получилось очень здорово: били точно по объектам. Сгорели два склада, разбиты орудия и в городском саду обрушился офицерский клуб.

Мы узнали, что тебе разрешены свидания. Не уловка ли это? Для пробы посылаем с передачей Свища. Ребята рвутся тебя увидеть. Как быть? Держись — мы с тобой!»

Уничтожив записку, Клава прижалась лбом к холодной стене. Так вот почему над городом стоял такой грохот! «Получилось очень здорово: били точно по объектам», — вспомнила она слова из записки.

Хотя бы одним глазком взглянуть, что осталось от этих объектов!

Клаву пронизала тёплая волна радости. Значит, не зря они вели разведку, составляли план города, переправляли его к партизанам.

Но что стало с Володей? Почему забрали его родителей? Аню? Неужели это так и останется загадкой?

В обед в камеру зашла Пахоркина.

— Ого! Богато натащили, — сказала она, окинув взглядом передачу. — Это кто ж раскошелился-то?

— Петька Свищёв. Родственник он нам… дальний, правда, — выдумала Клава.

— Ну, если родственник, это куда ни шло. — Пахоркина покосилась на дверь. — Я тебе, Клаха, вот что скажу. Если какие подружки придут или приятели, ты их не встречай. Полицаи всех примечают. А потом пойдут таскать да допытываться…

«А ведь она права, — с тревогой подумала Клава. — Не зря тюремщики такими добренькими прикидываются.