Он лежал молча, дожидаясь, пока Марин закончит. Затем он медленно проговорил:

– Дэвид, размышлял ли ты о последствиях того, что я сделал, когда я передал тебе свое изобретение, ничего не прося взамен?

Марин, имевший собственное мнение насчет этих мотивов, спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Я сделал так, потому что было логично так сделать.

Марин слегка покачал головой, но он понимал, что Траск имеет в виду. Логично, что, подчиняясь собственному властному порыву, он сделает с изобретением то, что и запланировал Траск.

Но поскольку такой мысли у него еще не возникало, логика Траска была ему еще не настолько ясна, как это казалось самому ученому. Но все же этот человек действовал решительно. Это был акт, требующий высокого сознания и, несомненно, включающий в себя понимание вероятности гибели. Марин ждал.

Траск с жаром продолжал:

– Неужели ты не можешь быть логичным? Освободи меня.

– Что?!

Он был поражен. Его мысли метались во всех направлениях, относящихся к этой идее. Он думал о том, что.., при помощи того факта, что Мозг существует, уже можно было бы ограничивать деятельность Траска и управлять им.

«Я мог бы забрать все копии его изобретения, – думал Марин. – При помощи своего оборудования я мог бы замаскировать его под Траска». Несмотря на его огромные познания в электронике, Траску не так‑то просто будет избавиться от внешности, приданной ему при помощи этого метода. Множество чужих шпионов, посланные назад в качестве агентов, вынуждены были работать на Великого Судью только по причине насильно измененной внешности.

Затем Марин на мгновение отвлекся. Он часто задумывался о проблемах, с которыми встречается такой шпион, возвратившись в свою страну, когда он внешне уже похож на кого‑то другого, не осмеливаясь раскрыться, с активированной болеобразующей схемой, постоянно напоминающей ему о том, чего от него ждут.

Ситуация такого человека и наполовину не будет так серьезна, как положение Уэйда Траска в теле Марина, замаскированного под Траска, и Марина, замаскированного под себя самого.

Если бы все это дело не было таким смертельно опасным, оно показалось бы невероятно смешным.

Он представил себе Траска свободным, и такая ситуация показалась ему запутанной и опасной. Он медленно проговорил:

– Что‑то мне не уследить за твоими рассуждениями.

– Дэвид, в данной ситуации мы не можем бросать псу под хвост мой талант и мой опыт, – напряженно заговорил Траск. – Мозг – это электронный компьютер, а это моя область. Никто из живущих ныне людей не разбирается в этой области лучше меня.

Ты нуждаешься во мне так же сильно, как я в тебе. Разве ты этого не видишь?

– Я вижу тебя свободным и предающим меня.

– Каким образом? – тон Траска одновременно был и молящим, и нетерпеливым. – Бога ради, Дэвид, я отчаянно в тебе нуждаюсь! Я не могу себе позволить тебя предать. Слушай… – и он описал предосторожности, которые мог предпринять Марин, – в точности так, как Марин их и представлял. Контроль над изобретением. Маскировка тела Марина…

Здесь Траск прервался, затем сказал:

– Я полагаю, что, на данный момент во всяком случае, ты не думаешь о том, чтобы произвести обмен телами, – есть Мозг или нет Мозга.

Марин просто ответил:

– Должен же быть хоть кто‑то неподконтрольным. На данный момент я чувствую себя свободным.

– А если Великий Судья – агент Мозга?

– Да? – осторожно поинтересовался Марин. – И что тогда?

– Ты все равно сохранишь лояльность по отношению к нему? – Траск перебил сам себя. – Подожди! Не отвечай! Это не суть.